— Здесь есть красивая мечеть, — сказал Эйлиас. — Туда пускают, когда нет намаза. Успеем до магриба.
Впереди показались четыре черных на фоне зари минарета, слово иглы проткнувшие краснеющее небо.
Но Симона, Берни и Рауля наотрез отказались пускать с оружием, а расстаться с ним мои бывшие солдаты не хотели ни в какую.
— Ну, давайте, мы с Адамом и Эйлиасом зайдем втроем? — предложил я. — У нас нет оружия.
Относительно республиканца я, впрочем, не был уверен.
— Нет, Анри, — отрезал Адам. — Для этого ты еще недостаточно адекватен.
Эйлиас наблюдал за этим внимательно, но без удивления.
Я пожал плечами.
— Ладно, что поделаешь.
И подумал, что у приглашения союзовца был некий дополнительный подтекст. Он наверняка знал, что в мечеть не пускают вооруженных до зубов не мусульман.
— Здесь недалеко наша торговая миссия, — смирился Эйлиас. — На нее тоже стоит посмотреть.
Небо уже окрасилось алым и багровым, с минаретов послышалось завывание муэдзина, а на улицы упала тьма. Под крышами домов, на деревьях, над воротами зажглись гирлянды мелких лампочек, чаще золотистых и голубоватых, но и иногда и разноцветных.
— У них что, рамазан? — спросил я.
— Да у них каждый день рамазан! — хмыкнул Адам.
— Насколько я знаю, нет, — прокомментировал Эйлиас.
Торговая миссия РЦС имела три этажа, витые колонны, два длинных балкона по второму и третьему этажам с белой балюстрадой, похожей на каменное кружево, и таким же кружевных навесом. Под самым коньком крыши располагался подсвеченный прожектором герб РЦС: арка, увитая золотыми лилиями, в окружении двенадцати планет, цвета которых пробегали весь спектр от красного до фиолетового. А сама крыша напоминала темное стекло: солнечные батареи, конечно.
— Чем торгуете? — поинтересовался Адам.
— Людьми, — как ни в чем не бывало, ответил Эйлиас.
— В РЦС рабство? — удивился Рауль.
— Нет, конечно, — улыбнулся союзовец. — Мы не продаем, мы покупаем. Точнее выкупаем. У них же шариат. Так что и руки, и головы рубят. Мы же не можем на это смотреть. Так что откупаем, кого удается.
— Зачем вам столько сброда? — поинтересовался Симон.
Эйлиас посмотрел на него так, словно он сказал, что-то вроде: «Земля плоская и на нее надо немедленно сбросить атомную бомбу».
— Как вы можете так говорить! — воскликнул он. — Здесь нет сброда! Здесь люди! А вас никогда сбродом не называли?
— Называли, чего уж, — примирительно сказал Адам. — Но я думаю, господа мусульмане на вас бизнес делают. Дела еще не фабрикуют?
— Фабрикуют. Но ничего, переплатим. Деньги ничто по сравнению с жизнью и свободой.
— И что вы с ними делаете, с выкупленными? — спросил я.
— Отвозим на РЦС, если они соглашаются пройти через Сад Гостеприимства. Если нет, лечим, даем денег и отпускаем на все четыре стороны.
— И они принимаются за старое.
— Да это тяжелый моральный выбор. Но свобода священна.
Мы стояли у ворот миссии, украшенных лампочками не хуже мусульманских построек.
— Зайдете? — спросил Эйлиас. — Здесь есть внутренний двор с очень красивым садом и фонтаном с подсветкой. У нас можно переночевать. Есть комнаты для гостей. Бесплатно.
— А оружие оставить на входе? — спросил Симон.
Эйлиас развел руками.
— Иначе система не пропустит. Не пропадет ваше оружие.
— Нет, — отрезал Адам. — Спасибо за предложение, но нет. Мы и так припозднились.
Около полуночи мы были на нашей вилле. Только оставшись один я решился надеть кольцо. Меня ждало послание от Эйлиаса.
— Анри, вы пленник?
— Да, — ответил я.
— Для меня было не совсем очевидно, стоит ли вас немедленно спасать. Ваше положение странно: у вас нет ни кольца, ни оружия, но ваши тюремщики с вами крайне обходительны. Даже рук не связали, и вы называете друг друга по именам, как старые друзья. Это РАТ?
— Да.
— Вас вытащить?
— Это возможно?
— Более чем.
— Я бы не хотел пока. Мне восстанавливают память. Так что наши цели совпадают.
— Проблемы с памятью после ПЦ Кратоса?
— Да.
— Мы бы сделали это гораздо быстрее и лучше.
— Сад Гостеприимства?
— Например. Я не понимаю, откуда у вас мистический страх перед этим прекрасным местом! Я десять раз через него проходил.
— Десять? Зачем?
— Я часто работаю за пределами РЦС, а я не железный. Нельзя же тащить домой всякую грязь. Кстати, не обязательно лететь на Остиум. У нас есть сад при миссии. Миссия считается территорией РЦС, так что никто не посмеет пересечь наши границы. У меня жена — психолог. Все сделаем, проконтроллируем. Все будет прекрасно. Здесь хоть каждый вечер в саду отдыхай. Дервиш — место токсичное.