— А вот это уже не по моей части, — сказал Руге, вставая.
— Илья Михайлович, а если они сделают это с Кратосом?
Руге поморщился.
— Я вас не уговариваю, не давлю, не угрожаю. Боже упаси! Финансирование у вас будет в любом случае, — сказал Дауров. — Но просто представьте такой взрыв в центре Кириополя. Просто представьте.
— Я подумаю, — буркнул Руге.
И Дауров понял: даже размышлять не будет в этом направлении, табу!
— Адам, я выполнил ваши условия: память восстановлена, «пианино» убрано. Когда Эжен собирается исполнить свою часть обязательств? Когда мне вернут связь?
В общем-то вопрос был уже не очень актуален, но я сказал то, что должен был сказать, если бы у меня действительно не было кольца.
— Я с ним поговорю, — вздохнул Адам.
Кольцо мне не отдали, зато, наконец, перестали запирать в комнате, что тоже большой прогресс. Я мог болтаться по всей вилле и гулять в нашем очищенном от насекомоядных сорняков саду: еще не реабилитационка, но уже и не блок «F».
Это настолько соответствовало моим целям, что я даже перестал возмущаться отсутствием связи, увлеченно изучая планировку нашего обиталища.
На втором этаже виллы располагались жилые комнаты, в том числе моя. Рядом жил Адам, дальше остальные: Рауль, Берни, Симон, Эжен и Ги. Впрочем, двое последних часто уезжали на базу. Были еще какие-то молодые люди, которых я не знал раньше. И оказалось, что на вилле есть женщины: одна милая стройная брюнетка оказалась женой Симона. Вторая, посветлее и пополнее — женой Эжена.
Я довольно быстро нашел общий язык с обеими, так что рябчики и вино не переводились, только теперь мне не приносили их в комнату. Здесь же на втором этаже, но через стеклянный коридор был тот самый великолепный закатный зал, где обсуждали успехи моей обратной психокоррекции, а на первом этаже имелась общая кухня с огромным окном, столиками, кофемашиной и всем набором остальной кухонной техники. Я обозвал ее «кают-компанией», поскольку все эти удовольствия присутствовали и в номерах, здесь собирались в основном пообщаться.
Однако первый этаж был велик и кухней не ограничивался. Было еще несколько комнат, назначения которых я не знал. Тоже жилые? Но я не понимал, кто их занимает.
Двери были заперты.
Я устроил за ними периодическую слежку, появляясь в зоне видимости в разное время суток. Одна оказалась открытой около семи утра, и там хранились роботы-уборщики, вторую как-то открыли ближе к ночи, и она оказалась бойлерной. Третья открывалась довольно часто: туда кто-то входил и выходил в коридор. Было похоже на пункт охраны, ибо выходили ребята до зубов вооруженные. Впрочем, на нашей вилле без оружия ходил я один.
А ночами я выходил в Сеть и размышлял.
По взаимной договоренности с Адамом, психокоррекцию мы забросили. Опускать планку на запрет убийства я не хотел, да и Адам не особенно настаивал, думаю, и Ги с Эженом осознали опасность этого мероприятия. Я бы, наверное, хотел опустить планку на воровство, но как-то не решился просить об этом. Было слишком очевидно, что я захочу украсть либо устройство связи, либо оружие. Причем, у моих бывших друзей.
Так что вопрос мы обсуждали с Эйлиасом.
«Я у Лиз спросил, — писал он. — На Кратосе очень топорно делают психокоррекцию, тебе просто сделали контур кнута на воровство. Но этот контур ты можешь обойти сам, вообще без коррекции. Цель же не в исполнении заповеди „не укради“, а в том, чтобы улучшить мир. Если от того, что ты украдешь у своих друзей оружие, мир улучшится, значит все в порядке: ты сможешь оборонятся от местных тварей, а они тоже не пропадут, у них и без тебя целый арсенал».
Мое положение на вилле напоминало положение инвалида, раненого в прошлых боях: почет и уважение, но в общем-то пользы никакой. Отличие было в том, что меня не отпускали. Надо сказать, не очень и следили. Бежать было бы несложно, особенно при поддержке господина Кэри, однако у меня появились другие цели.
Проникнуть на пункт охраны оказалось совсем просто: я поставил ребятам тессианское вино, и мы расписали пулю. Охраняли они металлическую дверь без надписей и опознавательных знаков.
— Слушай, Ланс, — спросил я их командира, записывая себе очередные очки, — а что за бункер вы охраняете?
— Ох, Анри! Как раз тебе Ги приказал ни в коем случае про это не говорить.
Я пожал плечами.
— Понятно. То есть это какое-то хозяйство Ги.