— Мы так будем дольше лететь.
— Зато мы долетим.
— Есть контакт Ги, — сказал Эйлиас. — Лови!
Я тут же попытался с ним связаться.
— Ги, это Анри, ответь мне!
— О, нашелся! Как тебе жаркие объятия представителя высшей расы?
— Супер! Не завидуй!
— А наш фейерверк?
— Вид со спутника РЦС великолепен!
Он на пару секунд замолчал. Видимо, насчет спутника для него новость.
— Ги, я ведь по делу. Ты пробирки искал?
— Они у тебя?
— Не совсем. Одна у меня, одна в миссии, которую вы сейчас так удачно обстреливаете.
— Врешь!
— Хочешь проверить?
Он не успел ответить, потому что началось новое обращение президента РЦС. Он все сказал: и про иглу Тракля, и про выстрел по вилле, и про координаты.
— Анри! Они прекратили огонь! — воскликнул Эйлиас.
— Конечно, — сказал я. — Они же не хотят, чтобы весь город взлетел на воздух с ними заодно. Интересно, одной пробирки хватит на город?
— Значит, взрывчатку можно активировать выстрелом? Как ты догадался?
— Ги не стрелял в меня в лаборатории. Видимо, боялся, что я уже открыл сейф и пробирки у меня.
Мы уже были у них в тылу. Я вынырнул из-за бархана и бросил гравиплан вниз, активизируя биопрограммер.
Глава 21
Они не успели сделать ни одного выстрела.
Мы отстояли миссию.
Жена Эйлиаса Лиз оказалась золотоволосой нимфой с белой кожей и огромными серыми глазами. Волосы ее были у висков заплетены в косы толщиной в пару пальцев, которые на спине смыкались под сияющей некими камушками заколкой. И туда же были убраны остальные волосы, оставшиеся между косами, которых хватало на пышнейший хвост.
Нимфа повисла на своем Эйлиасе, и они начали самозабвенно целоваться.
Я почувствовал себя лишним и отошел к балюстраде.
Через сад со связанными руками вели моих бывших повстанцев. Я полагал, что был прав, поступив так, а не иначе, но смотреть было неприятно. Интересно, что союзовцы собираются делать с такой оравой.
Эйлиас, наконец, оторвался от жены и соизволил вспомнить обо мне.
— Это Анри Вальдо, я тебе рассказывал.
И аристократическим жестом небрежно протянул руку в мою сторону.
Я подошел.
— Спасибо вам! — сказала нимфа. — Вы нас всех спасли.
Цветом глаз и фигурой она напомнила мне Джульетту, но была гораздо мягче и нежнее.
Я посмотрел на еще дымящиеся на крыше остатки солнечных батарей.
— Это ерунда, — сказал Эйлиас. — Восстановим. Главное, что все живы.
И я совершенно четко понял, что «все» относилось и к солдатам РАТ тоже.
— Что вы собираетесь с ними делать?
— Коррекция. Потом отпустим на все четыре стороны. Недобровольная коррекция — это, конечно, не очень хорошо, но не можем же мы им позволить повторить все снова!
— Им понадобится психолог, — сказала Лиз.
— Нет, Лиз, нам нельзя здесь оставаться. И Анри, и мне, и тебе. Тебя могут захватить в заложники. Из Баобата пришлют другого психолога.
— Ладно, — кивнула она, но явно осталась недовольна.
— Мы летим прямо сейчас.
Надо отдать должное супругам Кэри, они собрались минут за пятнадцать.
— А, где на самом деле пробирки? — спросил я Эйлиаса, когда мы погрузились в гравиплан.
— В пути на РЦС. Я их передал на корабль еще сегодня утром.
— И как там с радиацией и прочей хренью?
— Пока нашли только альфа и бэта, так что жить будешь.
— Они безвредные?
— Просто альфа через стекло не проходит, а бэта слабо проходит. Еле детектировали. Но мы пока не решились их вскрывать. Подождем до Остиума. Там есть оборудование и нормальные специалисты. У тебя остались вещи в миссии Баобата?
— Нет. За отсутствием таковых. Кстати, у меня вроде были два ствола. Вы их, куда дели?
— У станции оставили. Зачем они нам нужны?
— А! Ну, всякое бывает.
— Обошлись же без летального оружия. У тебя совсем ничего нет?
— Все, что на мне, и кольцо.
— Анри надо одеть, — сказала Лиз.
Мы летели напрямую на космодром, и всю дорогу нимфа увлеченно собирала для меня гардероб. Скидывала мне очередное понравившееся изображение на кольцо вместе с голографической анимацией меня в приглянувшихся шмотках. Среди последних оказались две РЦСовские распашонки в древнекитайском стиле: одна ментоловая с золотым шитьем и синяя с серебряным. Ели бы я был менее сонным, я бы, наверное, возражал более решительно, но Лиз заявила, что, если я буду в этом все республиканские девушки тут же будут мои. И я сдался.
Я чуть не заикнулся о том, будет ли моей данная конкретная золотоволосая нимфа, но прикусил язык. После того, как Эйлиас вытащил меня из РАТ, как раз, когда меня решили сделать марионеткой или убить, подобные мысли казались чересчур не католическими.