— Объявлять об этом публично было очень рискованно. Ты мог шепнуть мне на ушко.
— Это было бы, конечно, разумнее, но казалось предательством. А молчать я уже не мог, так что да, проговорился.
— Адам, как ты смотришь на то, чтобы рассказать все, что знаешь о новом оружии, одному человеку из Бюро Равновесия?
— Не ожидал услышать это от тебя!
— Я сам себе удивляюсь, но есть вещи важнее и серьезнее и нашей гордыни, и наших стереотипов, и нашей дружбы. Я помню прекрасно, что когда-то с Ги мы были по одну сторону баррикад. И, ты знаешь, местные спецслужбисты другие какие-то.
— Возможно, ты обманываешь себя. Хотя это же РЦС! Как известно, они безумны. Я подумаю.
— Просто свяжись вот с этим человеком.
И я кинул ему контакт Эйлиаса.
— Любовник твой? — поинтересовался Адам.
Я закатил глаза.
— А других отношений с союзовцем быть не может?
— Может до поры до времени. Но потом почему-то кончается именно этим.
— У него две жены, — хмыкнул я.
— Это для них совершенно нормально. Но чаще две жены и еще муж. Или жена и два мужа. Знаешь, мне наши ребята, которые прошли через Сад, очень любят семейные фоточки присылать: это моя жена, это еще одна моя жена, а это мой муж. Меня сначала коробило, но ничего, уже привык. Такая мелочь, как твой пол, Анри, РЦСовца не волнует ни в малейшей степени, был бы человек хороший.
Я усмехнулся.
— Меня очень зовут пройти через этот их Сад.
— Ну, еще бы! У них же всего до хрена, только вот людей не хватает. А ты у нас умный, красивый и знаменитый.
— Такая слава, что я бы обошелся, — поморщился я.
— В РЦС к этому по-другому относятся. Конечно, мы и для них перешли определенную черту, нарушили права других. Но наши цели для них близки, понятны и многое искупают. Против угнетателей же борьба!
— По-моему, они против разделения.
— Они против разделения РЦС, — улыбнулся Адам. — Но РЦС — союз добровольный, а если союз не добровольный — то очень даже «за».
— Он теперь не такой уж недобровольный.
— Теперь! Ты же не теперь лайнер у Тессы взорвал, а тогда. И с тех пор все перечеркнуто, переправлено и переписано, а уж после Сада останутся только смутные воспоминания. Они прекрасно понимают разницу между уголовником и политическим, даже если последний брался за оружие. Они же понимают, что ты не пойдешь их девушек насиловать или разбойничать на большой дороге.
— У них такие девушки…
— Ага! Проникся! Гурии.
— Очень точно, — улыбнулся я. — Мне вообще, почему-то кажется, что там за Аркой некий загробный мир, а проход под нею, как смерть.
— Есть одно отличие. Знаешь, возвращаются. Хотя редко и с неохотой. А уж связь работает без перебоев. Так что не совсем загробный мир. Хочешь пройти?
— Эйлиас считает, что у меня нет другого выхода. И, видимо, он прав. Кратос меня не простит, Тесса не примет (там же и тессианцы были на том лайнере), несмотря на все словоблудие насчет губернаторского дворца. РАТ не нужна мне самому. А РЦС обещает возвращение гражданских прав, безусловный базовый доход и защиту в любой точке обитаемой Галактики. И я перед ними ни в чем не виноват, граждан РЦС на том корабле не было. Еще одна психокоррекция меня не пугает: не в первый раз. А что касается того, что я смогу больше иметь детей, так у меня Артур есть.
— Насчет иметь детей, ты ошибаешься. Ты не сможешь зачать ребенка естественным путем. А Институт Генетики на что? Как правило, в тех самых семейных фоточках присутствует еще немаленький детский сад: вот моя дочка, вот моя вторая дочка, это мой сын, а это сын моей крови (у него целых десять процентов моих специфических генов). Так что это вообще не проблема!
Небо стало багровым, зато включилась подсветка, и Арка обрела свой родной белый цвет. Из маленького сада у ресторанной веранды потянуло вечерней прохладой и запахом лилий. И я подумал, что загробный мир не за Аркой, здесь на Остиуме уже загробный мир: слишком тихо, спокойно и вольно. И в сумерках все кажется эфемерным и невесомым.
— Адам, Ги хотел убить меня? — спросил я.
— Это не совсем так.
— Я слышал ваш разговор, когда вы проходили мимо лаборатории.
— Видимо, ты слышал обрывок разговора. Ги хотел немного другого. Убийство было на крайний случай, если ничего не получится. Помнишь, я говорил о том, что на Махди психокоррекция не развита. Это не вся правда. Пенитенциарная не развита, медицинская не развита, дизайн личности в зачаточном состоянии. Но есть то, что они умеют делать супер: отнимать волю и превращать людей в идеальных убийц. Дело Старца Горы живет.