— Бернард, — вздохнул Адам, — из Анри последние двенадцать лет целенаправленно делали добропорядочного обывателя. Отчасти им это удалось. Кое-что исправить можно, хотя я бы этого не хотел. Анри усиливали запрет на убийство. Поднимали планку. Можно опустить до прежнего уровня. Это не очень травматично, но опасно для окружающих. Совсем уж отвязного монстра я из него не сделаю. Не буду делать, но выстрелить в человека ему будет проще. Но в кого он выстрелит, это уж зависит от обстоятельств. Но и эту коррекцию я буду делать только с согласия Анри.
— Я подумаю, — сказал я.
— Еще, — продолжил Адам. — Мера, связанная с предыдущей. Анри усиливали область мозга, отвечающую за эмпатию, зеркальные нейроны. Эта область достроена. Можно сделать, как было.
— К чему это приведет? — спросил Эжен.
— К большей эмоциональной тупости, — сказал Адам. — Меньше будет переживать, если кого-то убьет. И с меньшим энтузиазмом бросаться на помощь.
— Нет, — сказал я. — Если я кого-нибудь убью, я хочу мучиться по этому поводу.
— Мазохист, — хмыкнул Ги.
— И еще один момент… точнее просьба, — проговорил Ершинский. — Анри последние девять лет находится в ситуации мягкой тюрьмы. Ну, семь. Допустим, более свободный период жизни в Лагранже мы исключаем. Но все равно плохо. Это крайне развращающая ситуация. Человека кормят, поят, не мучают физически, не унижают, но он крайне ограничен в принятии самостоятельных решений, что приучает не рыпаться, поскольку любая активность может изменить мягкую тюрьму на жесткую. Борьба представляется бессмысленной и ненужной. Анри, конечно, сложно превратить в примерного раба при добром господине. Но время работает против него. И, к сожалению, мы в этом участвуем. Положа руку на сердце, психологическя ситуация на Сосновом была лучше. У Анри было кольцо. А мы кормим его деликатесами, но он не в состоянии сам даже новости включить.
— Адаму надоело включать Анри новости, — усмехнулся Симон.
— Адам, ты предлагаешь вернуть Анри кольцо? — спросил Эжен.
— Да. Наш спутник все равно работает, в основном, на прием. Отправка каждого исходящего пакета — это отдельная история. Мы может просто заблокировать все исходящие пакеты с кольца Анри. Он ничего не сможет передать.
— Ладно, — сказал Эжен, — я посоветуюсь с программистами.
Кольцо мне не вернули, более того три дня не давали смотреть новости.
Адам успокаивал меня: «Да все в порядке с твоим Кратосом! Живы все!» «Тогда в чем дело?» — спрашивал я. «Да связь у нас барахлит!» Еришинский врать не умел, и врал совершенно очевидно, никогда еще я не слышал, чтобы он говорил так неуверенно.
Естественно я вышел в Сеть этой же ночью с кольца Эйлиаса.
Но ничего необычного не заметил.
Зато на вторую ночь все новостные каналы твердили об одном и том же: в системе Дервиша ни с того не с сего взорвался астероид, не очень большой, диаметром километров в пятнадцать, но все равно совершенно не с чего было ему взрываться.
Я нарыл видеозапись. Да, взрыв впечатляющий. От астероида не осталось ничего, кроме излучения. Вообще ничего, даже осколков. Пятнадцать километров в диаметре много даже для иглы Тракля. А после термояда, кажется, остается что-то. Впрочем, я не физик.
Я кинул ссылку Эйлиасу.
— Что ты об этом думаешь?
Мы как-то незаметно перешли на «ты».
— Мы с Марго уже это обсуждали, — ответил он. — Видимо, кто-то испытывает новое оружие. Они с Чонгом уже вовсю этим занимаются.
Кажется, я знал, кто его испытывает.
— На кого грешите? — спросил я.
— На махдийцев. Так как это не мы, больше некому. Кратос не вел таких исследований, и они бы не стали проводить испытания под носом у Махди. И сами очень заинтересованы, так что мы договорились об обмене информацией. А до Анкапистана еще дальше, чем до Кратоса. Смотрится круто, конечно. До наших внутренних планет они вряд ли доберутся, но, если нам взорвут входной портал, нас это тоже не обрадует.
— Зачем РЦС махдийцам?
— Резкое и взаимное идеологическое неприятие. Мы для них извращенцы и безбожники, они для нас упертые жестокосердные палачи, пытающиеся жить по книге, давно потерявшей актуальность, верящие в полный абсурд и не понимающие святость Свободы.
— Не мало ли для того, чтобы начать войну?
— На Старой Земле войны начинались из-за меньшего. Да и кто бы говорил, Анри! С моей стороны, конечно, крайне нетактично напоминать тебе о том, что привело тебя в ПЦ Кратоса, но согласись, что идеологические разногласия между Тессой и Кратосом несравнимо меньше, чем между Махди и РЦС.
— Ладно, уел.