Поле держалось еще минут десять. Потом полетели камни от одной колонны, потом от другой. Наконец, лазером срезало конек крыши и оплавило самую верхнюю часть солнечной батареи.
— Эйлиас, она будет работать без верхнего куска?
— Хуже.
Да, поле уже почти не отражало выстрелы, и они один за другим попадали в цель.
И тогда я заложил крутой вираж, обходя Оазисы с востока.
— Зачем? — спросил Кэри.
— Чтобы зайти к ним с тыла, — терпеливо объяснил я.
— Мы так будем дольше лететь.
— Зато мы долетим.
— Есть контакт Ги, — сказал Эйлиас. — Лови!
Я тут же попытался с ним связаться.
— Ги, это Анри, ответь мне!
— О, нашелся! Как тебе жаркие объятия представителя высшей расы?
— Супер! Не завидуй!
— А наш фейерверк?
— Вид со спутника РЦС великолепен!
Он на пару секунд замолчал. Видимо, насчет спутника для него новость.
— Ги, я ведь по делу. Ты пробирки искал?
— Они у тебя?
— Не совсем. Одна у меня, одна в миссии, которую вы сейчас так удачно обстреливаете.
— Врешь!
— Хочешь проверить?
Он не успел ответить, потому что началось новое обращение президента РЦС. Он все сказал: и про иглу Тракля, и про выстрел по вилле, и про координаты.
— Анри! Они прекратили огонь! — воскликнул Эйлиас.
— Конечно, — сказал я. — Они же не хотят, чтобы весь город взлетел на воздух с ними заодно. Интересно, одной пробирки хватит на город?
— Значит, взрывчатку можно активировать выстрелом? Как ты догадался?
— Ги не стрелял в меня в лаборатории. Видимо, боялся, что я уже открыл сейф и пробирки у меня.
Мы уже были у них в тылу. Я вынырнул из-за бархана и бросил гравиплан вниз, активизируя биопрограммер.
Глава 21
Они не успели сделать ни одного выстрела.
Мы отстояли миссию.
Жена Эйлиаса Лиз оказалась золотоволосой нимфой с белой кожей и огромными серыми глазами. Волосы ее были у висков заплетены в косы толщиной в пару пальцев, которые на спине смыкались под сияющей некими камушками заколкой. И туда же были убраны остальные волосы, оставшиеся между косами, которых хватало на пышнейший хвост.
Нимфа повисла на своем Эйлиасе, и они начали самозабвенно целоваться.
Я почувствовал себя лишним и отошел к балюстраде.
Через сад со связанными руками вели моих бывших повстанцев. Я полагал, что был прав, поступив так, а не иначе, но смотреть было неприятно. Интересно, что союзовцы собираются делать с такой оравой.
Эйлиас, наконец, оторвался от жены и соизволил вспомнить обо мне.
— Это Анри Вальдо, я тебе рассказывал.
И аристократическим жестом небрежно протянул руку в мою сторону.
Я подошел.
— Спасибо вам! — сказала нимфа. — Вы нас всех спасли.
Цветом глаз и фигурой она напомнила мне Джульетту, но была гораздо мягче и нежнее.
Я посмотрел на еще дымящиеся на крыше остатки солнечных батарей.
— Это ерунда, — сказал Эйлиас. — Восстановим. Главное, что все живы.
И я совершенно четко понял, что «все» относилось и к солдатам РАТ тоже.
— Что вы собираетесь с ними делать?
— Коррекция. Потом отпустим на все четыре стороны. Недобровольная коррекция — это, конечно, не очень хорошо, но не можем же мы им позволить повторить все снова!
— Им понадобится психолог, — сказала Лиз.
— Нет, Лиз, нам нельзя здесь оставаться. И Анри, и мне, и тебе. Тебя могут захватить в заложники. Из Баобата пришлют другого психолога.
— Ладно, — кивнула она, но явно осталась недовольна.
— Мы летим прямо сейчас.
Надо отдать должное супругам Кэри, они собрались минут за пятнадцать.
— А, где на самом деле пробирки? — спросил я Эйлиаса, когда мы погрузились в гравиплан.
— В пути на РЦС. Я их передал на корабль еще сегодня утром.
— И как там с радиацией и прочей хренью?
— Пока нашли только альфа и бэта, так что жить будешь.
— Они безвредные?
— Просто альфа через стекло не проходит, а бэта слабо проходит. Еле детектировали. Но мы пока не решились их вскрывать. Подождем до Остиума. Там есть оборудование и нормальные специалисты. У тебя остались вещи в миссии Баобата?
— Нет. За отсутствием таковых. Кстати, у меня вроде были два ствола. Вы их, куда дели?
— У станции оставили. Зачем они нам нужны?
— А! Ну, всякое бывает.
— Обошлись же без летального оружия. У тебя совсем ничего нет?
— Все, что на мне, и кольцо.
— Анри надо одеть, — сказала Лиз.
Мы летели напрямую на космодром, и всю дорогу нимфа увлеченно собирала для меня гардероб. Скидывала мне очередное понравившееся изображение на кольцо вместе с голографической анимацией меня в приглянувшихся шмотках. Среди последних оказались две РЦСовские распашонки в древнекитайском стиле: одна ментоловая с золотым шитьем и синяя с серебряным. Ели бы я был менее сонным, я бы, наверное, возражал более решительно, но Лиз заявила, что, если я буду в этом все республиканские девушки тут же будут мои. И я сдался.