Ночь удалась. Он устал. И он был доволен.
Его стараниями в той же яме вскоре были зарыты ещё десять тел.
В первое время, когда он ещё плохо управлял собой, Даики не помнил, что происходило, когда он был в охотничьем теле, поэтому принятие самого себя у него протекало не сложно. По крайней мере до тех пор, пока о его другой сущности не узнала вся школа. Когда он дал волю своим сокровенным желаниям, ему стало сложнее держать себя в руках в те моменты, когда он видел, что кто-то обижает Чио. Он обращался прямо у всех на глазах, чтобы отпугнуть от неё ублюдков, а затем убивал в ночи, пополняя коллекцию мучеников. По юности у него была привычка спрашивать имя своей жертвы перед тем, как приступить к играм, но присоединившись к Садао, его жертв стало настолько много, что он быстро забыл эту традицию.
Когда до ушей Мито дошло, что происходит в школе, она запретила им посещать её, чтобы уберечь. Но и этого хватило ненадолго. Люди приходили к Даики за местью. Пусть у них и не было доказательств, но они чуяли нутром, кто повинен в исчезновении их детей и друзей. Обязанности полицейских в Метеорсити стали формальностью, не имеющей никакой силы и заинтересованности в урегулировании многочисленных проблем города. Люди взяли все в свои руки. Когда Чио порезалась разбитым от прилетевшего камня оконным стеклом, Даики всерьез задумался о том, чтобы покинуть её.
Перед той самой ночью, когда он ушел из Метеорсити, Даи повел её в могилу своей сестры и матери и рассказал все, что случилось в прошлом. Затем он показал ей ту яму, в которой хранил убитых людей и представил ей своё полностью обращенное охотничье тело.
— То, что обо мне говорят, правда. Я чудовище, монстр и убийца. И с каждым днем мне все сложнее управлять собой, Чио, — сказал он ей в тот день. Чио не верила ему, хоть перед её взором и лежали десяток полуразложившихся тел. От ужаса ком поступил к горлу и её стошнило. Весь его вид, полностью изменившееся тело внушило в неё страх перед ним. Она стала смотреть на него так же, как и те ублюдки в школе.
Именно тогда Даики и решил, что окончательно её потерял, что уйти – это лучшее решение.
Потеряв всякий смысл к существованию, во внешнем мире, он начал беспорядочно убивать всех тех, кто хоть чем-то ему не приглядывался, в поисках своей собственной смерти. Но он нашел себе друзей, новую цель, новый свет во тьме и воспоминания о прошлом перестали причинять ему боль. Когда он решил вернуться домой, то считал, что все уже в прошлом, что Чио его уже наверняка забыла и уже построила свою семью. Но увидев её такую повзрослевшую, сильную и решительную, Даики будто взглянул на своё отражение. Совсем как в тот день, когда он нашел свою первую жертву, он испытал два противоположных чувства: глубокое сожаление о её судьбе и невероятную гордость за свою девочку.
Нет… Чио не Сакура и Чио не его мать. Она никогда не позволит никому причинять ей боль безнаказанно. И какое это счастье для Даи, что она научилась этому, благодаря его примеру.
Он закончил её портрет, взглянул в её сияющие глаза, прошелся тыльной стороной пальцев по её щекам.
И приложился губами к её губам, вспоминая, какое блаженство он испытывал, когда целовал её.
Даики улыбнулся сам себе.
Он никогда и подумать не мог, что его чувства к ней откроются с новой, совершенно неожиданной стороны.
За несколько дней он изрисовал все листы её портретами. Он находил утешение, когда погружался в работу, ныряя в свои мысли и несмелые мечты.
Его не беспокоили, только Шизу от любопытства частенько заглядывал к нему то с водой, то с едой, и все ради того, чтобы увидеть, как он рисует Чио.
На пятый день молчания Даики все для себя решил и вернулся в реальный мир, вновь приведя свои мысли в порядок. Нужно было уходить и приступить к делам.
Когда он собрал все свои рисунки и, поблагодарив шаманов, вышел за пределы церкви, его окликнул Шизу и выбежал за ним. Даики молча обернулся и ждал его объяснений.
— Пожалуйста, оставь один рисунок Чио!
— Зачем?
— Мне… Очень понравилось, как ты рисуешь. Очень похоже.
— И?
— Я… Я по ней скучаю. Она моя дорогая сестрица, которую я обещал защищать, но ничего не смог сделать…
Даики ждал, полагая, что он продолжит мысль, но под его тяжелым взглядом мальчик с каждой секундой терял уверенность, с которой он выбежал из церкви. Шизу уже хотел было попросить прощения и вернуться домой, но неожиданно почувствовал его тяжелую руку на своей опущенной голове. Мальчик поднял на него свои глаза. Под ошеломленный взгляд Шизу, Даики вручил ему всю стопку своих рисунков.