— Месяца на три-четыре, — ответила Чио, разбирая свою сумку. Айко недовольно выдохнула. Ей бы хотелось остаться на подольше. Постоянные переезды сильно утомляют. Чио понимала её недовольство. Ей самой все это порядком надоело, но ей нужно было закончить дело, а потому и жаловаться было некогда. — В Китае нам пришлось задержаться, из-за эпидемии в деревне. Мне бы хотелось остаться здесь хотя бы на полгода, но это опасно.
— Знаю, сестрица. Я просто немного утомилась, — Айко присела и намочила тряпку в ведре. — Как думаешь, Шизу уже вернулся домой?
— Наверное. Месяц ведь почти прошел.
— А ты сможешь связаться с кланом Сагара через своих духов?
— Могу. Зачем?
— Узнать, хорошо ли добрался. За нами как-никак был хвост. Он десятерых шаманов прикончил, я не думаю, что его путь обратно был легким.
Чио подняла на неё взгляд, когда доставала из сумки свою одежду.
— Он тебе понравился?
— Он младше меня на десять лет, сестрица, — смутилась Айко. — Я просто переживаю. Он ведь один все это время путешествовал.
— Если два года в одиночку продержался – вернуться домой ему труда не составит.
Айко промолчала. Дело было даже не в том, что она переживала за Шизу — она не понимала, почему сестрица не хочет связываться со своими друзьями, если так их жизнь могла стать куда легче.
Чио сняла с себя дорожный плащ, переоделась в легкое белое платье, расчесала волосы деревянной расческой и собрала высокий хвост.
— Это не опасно? — запереживала Айко, увидев, как сестрица начинает готовиться к ритуалу. — Вся деревня ненавидела охотников. Озлобленных душ может быть слишком много. Ты справишься одна?
Чио присела на уже протертый Айко пол и стала снимать с себя носки. Путешествуя по миру, девушки очень редко пользовались транспортом, чтобы не светиться. Поэтому весь путь они преодолевали на своих двоих. Чио, пользуясь своим охотничьим телом и перемещаясь по городам, часто стирала свои ноги в кровь. Вот и сейчас они были в ужасном состоянии. Айко поморщилась, увидев опухшие конечности и треснувшие окровавленные стопы, но воздержалась от слов, потому что знала, что она ответит.
— Хочешь присоединиться? — спросила Чио, воззвав к своей светлой силе исцеления. Аурой для исцеления она пользовалась редко: ей не нравились ощущения от концентрации темной энергии. Пара секунд, и ноги полностью были в порядке.
— Ты же знаешь, что у меня нет таких способностей.
— А ты знаешь, что я не брошу это дело.
— А если тебя убьют?
— Отправишься в Метеорсити, скажешь, что ты моя ученица, и покажешь им мои скальпели. Тебя защитят. Я предлагала тебе оставить меня, ты же сама заупрямилась.
— Как я могу оставить тебя одну, сестрица? Это же из-за меня ты потеряла своего ребенка…
Сердце от боли дрогнуло, когда Айко упомянула события, произошедшие в прошлом. Чио могла соврать и сказать шаманам, что ребенок не от охотника, сказать, что он обычный человек, но она не захотела. Более того, Чио осмелилась попросить их о том, чтобы они превратили её дитя в охотника, рискнув своей жизнью. Их ответ был ясен, но зато она обрела себе её, Айко, верную спутницу, молодую шаманку, которая согласилась провести ритуал обращения.
Когда Чио попала в незнакомый ей клан, она долго страдала. Напряжение отпустило, и она словно заново по-настоящему начала переживать все, что произошло. Возвращение Даики, смерть мальчиков, похищение, жизнь с Садао и снова потеря Даи. Девушка не ожидала, что события прошлого так сильно на ней отразятся, и ещё больше её мучило то, что она не знала, что делать дальше. Но новость о беременности, которую сообщили ей шаманы, снова вернула её к жизни, она вспомнила свои смелые мечты о детях, похожих на него, о счастливой жизни вместе с ним и вновь нашла в себе силы жить и двигаться дальше. Именно это и толкнуло её сделать из сына охотника. Неважно от кого он был, она хотела воспитать его таким, как Даики, сделать из него такого же сильного и невероятного человека и вместе с ним покончить с бесконечной войной, из-за которой погибли столько невинных жизней. Но потеряв ребенка, Чио поняла, что совершила ошибку, пытаясь скинуть на ещё не родившегося человека такую огромную ответственность. Поэтому он и погиб.
Единственный, кто в этом виноват, была сама Чио.
И она снова осталась одна.
Это была её война, её жизнь, её проблемы.
Но отчего она все время теряется в иллюзиях?
Отчего так сложно привыкнуть к одиночеству?
— Ты не виновата.
— Виновата, сестрица! Если бы я лучше умела проводить обряды, то он остался бы в живых.