Девушка не заметила этого. Она ничего не чувствовала, словно была не здесь, не держала в руках оружие, и не убила только что двоих взрослых мужчин. Она всегда делала лишь то, что должна.
Чио повернулась на месте и посмотрела на последнего оставшегося мужчину, что не скрывая ужаса следил за всем происходящим.
— Удивлен, Лука? — спросила она. — Я уже не та маленькая девочка, что дрожала под тобой и твоими мерзкими друзьями. — несколько шагов и она уже стояла рядом. — Ты уже знаешь, что случилось с Астой? — спросила она, закрутив в руках скальпель один, — Слышал, что я сделала с Моро? — он слышал. Их трупы нашли у двери дома Горо, когда он уже покинул город. Их тела были изуродованы колющим оружием, глаза выдавлены из глазниц, а половые органы срезаны с хирургической точностью и засунуты им в глотку. Он знал, но не верил в то, что это могла быть она. Хотя весьма характерный вид трупов сам говорил об этом. Чио присела перед ним, чтобы внимательно посмотреть с испуганные глаза человека, которого она ненавидела всем сердцем, насладиться тем, что его жизнь теперь в её руках, и что теперь он дрожит перед ней, а не она. Крутящийся скальпель остановился между её пальцами. Чио не дала ему права сказать последние слова. Она сказала их ему сама. — Зря вы вернулись. Очень зря. — рука дрогнула так быстро, что мужчина понял, что она сделала только тогда, когда почувствовал невыносимую боль в области своего паха. Он закричал так громко, не своим голосом. Она ударила его между ног острым скальпелем больше двадцати раз, пока рука по локоть не оказалась в крови, пока брызги крови не окрасили ей лицо, пока она вдоволь не насладилась его криками. Как и хотела, покромсала его на части. Остановившись, она подняла к нему свой полный безумия взгляд и только сейчас разглядела, что Даики неглубоко воткнул ему в грудь. Это был огромный серебряный крест. Лука никогда его снимал, даже в те моменты, когда творил с ней те вещи, которые до сих пор снились ей в кошмарах. Она ухмыльнулась, выронив скальпель из рук, потянулась к кресту рукой, ухватилась за его край и, не отрывая взгляда от его глаз, стала медленно вдавливать его глубже, пока он не проткнул ему сердце.
Чио наблюдала за тем, как угасает жизнь в его глазах и с болью осознавала, что ей его ничуть не жаль.
Она ненавидела его за то, что он заставил её желать мести, жестокой расправы. Мать всегда хотела, чтобы спасала жизни, а не отбирала их. Но мораль уже давно перестала сдерживать её руку от убийства. Чио привыкла отвечать кровью на кровь, смертью на смерть.
Хоть гнев и бушевал в его сердце, Даи наблюдал за Чио с гордостью. Она сделала все быстро и без колебаний, как настоящая убийца. Он никогда её не учил этому, но не мог не замечать того, как сильно Чио напоминала ему себя. В жестоком мире можно выжить только верша справедливость самостоятельно. Иначе ты превратишься в пыль под ногами подонков. Тебя растопчут, даже не заметив.
Садао следил за ней с любопытством и восхищением. Холодная решимость, непоколебимость и смелость без всяких сомнений лишить ублюдков жизни, произвела на него впечатление. Он вспомнил слова Даи о том, что убийства не приносят ей удовольствия, но сейчас, видя эту картину, у него сложилось другое мнение. Чио могла бы стать отличным дополнением к Редану.
Это был первый раз, когда Садао всерьез об этом задумался.
— Что вы сделали с телами мальчиков? — спросила Чио гнусаво. Только сейчас она поняла, что все это время она плакала. Она грубо и быстро вытерла лицо от слез, случайно размазав брызнувшие капли крови по всем щекам, и взглянула на реданцев. Садао не знал, что с ними случилось, поэтому вопросительно посмотрел на Даики.
— Я не успел их похоронить. Был занят допросом. Должно быть они там же, где и лежали.
Чио поднялась с места. Все её тело дрожало оттого, что она отчаянно пыталась сдержать слезы и гнев в себе. Она зашагала к выходу и прошла мимо Садао, который не решился её остановить. Чио не спросила к чему было все это представление, ей было абсолютно все равно. Девушка направилась домой. В мыслях не утихали воспоминания. Яркой вспышкой проходили их лица, улыбки и обрывались ужасным осознанием того, что их больше нет.
Ещё через день она бы сняла швы на голове Рена. Он был крепким мальчиком, редко болел, а если был ранен, то всегда очень быстро вставал на ноги. Никогда не признавался, что ему было больно, даже если только что кричал и вопил. Рен всегда пытался казаться сильнее, чем он есть, чтобы быть опорой для своего младшего брата.
Они погибли. Чио не смогла их спасти.