— А ты? — спросила Чио, сев рядом с ним на кровати. Садао пришел уставший, бесцеремонно разлегся на её кровати, пока девушка складывала свою одежду в шкафу. — Ты что-нибудь помнишь из своего детства?
Садао смотрел в потолок полузакрытыми от усталости глазами.
— Детский дом, маленькую комнату, которую я ненавидел.
— Почему?
— Чувствовал, будто меня душат.
— Клаустрофобия?
— Нет… Это что-то другое. Если бы я просто боялся тесных помещений, то не прятался бы от воспитателей в шкафах. Это оттого, что, меня насильно держали в той комнате, вместе с остальными отбросами, под постоянным надзором. Я чувствовал себя, будто тону в вязком болоте лишь оттого, что за мои ноги держатся эти идиоты. Будто бы я был виновен в том, что меня бросили и теперь отбываю свой срок.
— А почему тебя бросили?
Садао выдержал тишину. Чио показалось, что она спросила что-то лишнее.
— Прости, если я лезу туда, куда не следует.
— Я просто думал, с чего начать. — Садао слабо улыбнулся. — Способности охотников передаются по женской линии. Моя мама погибла, когда я был ещё младенцем, отец, который не знал, что его покойная жена - охотник, нашел себе другую. Мои способности начали проявляться слишком рано. Они испугались и оставили меня на пороге того концлагеря. Хорошо, хоть не убили… Хотя, если бы попытались, пожалуй, мои родители были первыми, кого я убил… Я бы стал как Даики и ты, возможно, полюбила бы меня, а не его.
— Я его не люблю.
— Правда? Значит, у меня есть шанс…
— Я не верю в любовь.
— Ей не надо, чтобы ты в неё верила.
— А как вы с ним встретились?
— С Даики? Я его спас, когда его везли в обезьянник.
— Зачем?
— Он показался мне… Интересным.
— Почему? — она присела к нему ближе, заинтересовавшись в беседе. Интересно было послушать о Даики от уст его лучшего друга.
— Его извращенные методы убийства, которые показывали по телевизору, дали мне понять, что людей он ненавидит почти так же, как и я. Просто у него это проявляется в виде садизма. А у меня… Я просто все уничтожаю. Скучно. — Чио смотрела, с каким расслабленным лицом он ей это рассказывает, будто сказку на ночь. Он всегда такой был? — Он так забавно мне сопротивлялся. Убить меня хотел, а как увидел, что я тоже умею меняться, так сразу стих. Видела бы ты его лицо… — Садао снова улыбнулся. Чио улыбнулась в ответ.
— В детском доме… Тебя тоже не принимали, как и Даики? Тоже называли монстром?
— Я был достаточно умный и способный, чтобы не превращаться в неудобные моменты. Это я всех не принимал, всех обзывал и терпеть не мог.
Чио не сдержала смешок.
— Тогда почему ты их ненавидел?
— Тупые… И пустые. Как пробка. Бесполезный мусор. За что ты их спасаешь, до сих пор не понимаю, но мне почему-то хочется тебе помочь. Как хотелось помочь Даи, Рику и всем остальным.
— А для чего ты собрал редан?
— Потому что людям свойственно собираться в стадо. Бесполезный мусор, когда собирается вместе, становится опасным бесполезным мусором и начинает давить таких, как мы, небесполезных. Поэтому нас осталось так мало. Я собрал их вокруг себя, чтобы защитить. Редан не оставит наследников. Других охотников во всем мире я не нашел. Мы последние оставшиеся и, мы хотим уйти, отомстив за всех наших предков.
Рику, Таро, Садао и Даики – последние охотники... В душе что-то больно сжалось от этой мысли.
— Мне жаль.
Садао впервые за весь разговор взглянул на неё. И, снова переведя взгляд на очень занимательный потолок, заговорил:
— Шаманы могут поменять ход событий. Если они потанцуют со своими бубнами над беременной от охотника женщиной, то вполне возможно, что ребенок родится охотником. Только вот шаманы охраняют эту свалку под названием «человечество» и не станут рождать на свет тех, кто им угрожает. Заставить их нельзя, духи насильно не приходят. Вот я и думаю, как бы их прижать так, чтобы они были не против. Смотрю, ты с ними дружишь. Если я тебя оплодотворю, а ты их очень попросишь, то, возможно, у нас будут маленькие охотники.
— Боже, Садао, что ты несешь…
— Я не Боже. Я бы не создал такой отвратный мир. У меня есть вкус.
— Хочешь использовать меня как инкубатор?
— Я не стану этого делать. Просто привык рассчитывать все далеко вперед. В конце концов, хорошо, что нас не станет в этом мире. Пускай сами здесь затрахаются, идиоты.
Чио почему-то стало смешно от его слов, она захохотала. Садао неожиданно схватил её за талию и притянул к себе, уложив на кровать.
— Смешно тебе? Плакать надо! — сказал он, прильнув поцелуем к её щеке. — Я тут, значит, душу изливаю, а она смеется. Отдать тебя Даи? Пускай он с тобой в пыточной развлечется.