Лена посмотрела на Антона в упор:
– Антош, давай так, – мягко сказала она. – Никто не будет тащить Алену насильно никуда. Ты знаешь, как она отреагирует, если ты просто бросишь ей: «тебе надо в санаторий». Поэтому сейчас речь не про неё. Речь про тебя. Ты можешь взять контакт, можешь не брать. Можешь через полгода вспомнить, когда совсем припрёт. Или никогда не вспомнить. Мы не на презентации. Мы просто показываем тебе, что есть ещё один вариант, кроме «терпеть» и «развестись».
Антон поймал её взгляд. Он был не продажным, не умоляющим, не давящим. Просто взрослый человеческий взгляд человека, который уже видел, как это всё разваливается.
– А как это вообще выглядит? – спросил он. – Деньги, сроки. Я ж практичный.
Саша усмехнулся:
– Деньги – немалые. Сроки – от месяца до трёх, в зависимости от программы. Форма одежды – такая, в которой удобно рыдать и злиться.
Он серьёзно посмотрел на Антона:
– Но если ты надеешься, что жена вернётся оттуда куклой, то не надейся. Это не про «выключили мозг». Это про «включили мозг, который был выключен годами». Иногда это страшнее.
– Прекрасно, – фыркнул Антон. – То есть я ещё и рискую получить обратно человека, который скажет: «я всё поняла, ты мне не подходишь, до свидания».
– Да, – честно сказала Катя. – Такой риск есть. Там не делают «удобных жён». Там помогают людям увидеть, во что они вляпались. Иногда после этого реально расстаются. Иногда – собираются.
Она чуть улыбнулась:
– Но если ты честно смотришь на то, что у вас сейчас, – у вас и так всё к этому идёт.
Эта фраза попала точно туда, где у Антона тонко. В ту самую точку, где вчера звенела посуда и дрожали руки.
Он откинулся на спинку стула, вдохнул поглубже. Воздух пах едой, вином и чем‑то ещё – непривычной для него тишиной между людьми.
– Ладно, – сказал он. – Давайте так. Вы мне дадите телефон человека, который там всем этим рулит. Я не обещаю ничего. Не обещаю, что повезу её завтра, не обещаю, что вообще повезу. Но… пусть будет.
Артём кивнул, как человек, который ждал именно этой фразы:
– Вот, – сказал он и протянул листок.
– Странно, – пробормотал Антон. – Я думал, вы мне сейчас QR‑код пришлёте или визитку дизайнерскую, с золотым тиснением.
– Это не тот бизнес, который рекламируют в инете, – спокойно сказала Катя. – Здесь всё по‑старому, тут все для своих. Если ты выбросишь этот листок, значит, тебе это не так надо.
Антон взял листок и сунул в карман джинсов.
Он не мог понять, какое ощущение сейчас перевешивает, чувствует ли он что-то не настоящее, поддельное. Все казалось спокойным и надежным. Но почему у него возникло это опасение он понять не мог и попробовал просто отложить это до следующего раза. А пока он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не думает о том, как Алена сейчас сверлит его глазами через кухонный стол. Он думает о том, как выглядит дверь в место, где чужое счастье чинят за деньги. И о том, что будет, если он туда постучится.
Глава 4
Когда за Антоном закрылась дверь, дом на секунду затих, как сцена после последней реплики. Смех, который звучал во время ужина, растворился, словно его и не было.
– Нормальный парень, – сказал Саша, потянувшись за бутылкой. – Такой… системный.
– Угу, – Артём кивнул, не особенно вслушиваясь. – Сложный. Но вполне рабочий.
Катя усмехнулась, взяла со стола пустую тарелку:
– «Рабочий», – передразнила она мягко. – У вас это слово как диагноз.
Лена уже собирала посуду, двигаясь быстро и точно. За ужином её движения были мягкими, почти незаметными; сейчас в них появилась деловитость и четкость.
– Кофе кому‑нибудь? – спросила она по инерции.
– Мне нет, – Катя поморщилась. – Если выпью, потом не усну до трёх.
Она встала, чуть покачнулась, опёрлась о спинку стула.
– Ладно, мы, наверное, поедем, – Саша посмотрел на часы. – Завтра с мелким в секцию рано.
– Давайте, – Артём поднялся, хлопнул его по плечу. – Спасибо, что подъехали.
Катя обняла Лену – коротко, словно между ними было давно отрепетированное движение поддержки.
– Ты как? – шепнула Лена на ухо.