– Нормально, – ответила Катя так, как отвечают люди, которые давно знают: «нормально» – это когда просто не разваливаешься на части прямо сейчас.
Артем вышел проводить гостей на улицу.
Катя шла к машине какой-то неуверенной походкой. Саша поддерживал ее под руку, бережно посадил в машину, вернулся к Артему.
—Спасибо за вечер, мы не часто сейчас выходим в люди, ты же понимаешь, показывать Катю сейчас я могу только тем, кто в курсе, а таких очень мало.
—Понимаю, —произнес Артем, —Как она?
–Ну ты же видишь сам… когда ничего, а когда совсем… Я иногда думаю, какую я ее любил? Той, живой, импульсивной или эту болезненную спокойную женщину, которая мягко улыбается, глядя на меня и опирается на мою руку, когда идет к машине…
—Но ты же сам хотел, чтобы она такой была. Ты же четко прописал все нюансы, все форматы поведения….
—Прописал, —грустно вздохнул Саша, —да я и не жалуюсь. Все хорошо, просто иногда скучаю по той взбалмошной Катьке, которая могла сорваться в клуб среди ночи и собрать вокруг себя шумную компанию таких же ненормальных, как и она.
—Нам постоянно все не так, —улыбнулся Артем.
—Это точно…, ладно, поехали мы. Береги себя, а то тое выглядишь не айс.
—Спасибо, отдых никому не мешает, —ответил Артем, а сам подумал, что как же они все ошибаются, когда думают, что можно кого-то исправить и быть в этом счастливым. Может счастье совсем в ином… только вот в чем….
Дверь машины хлопнула. Катя высунула голову:
– Сашенька, поехали уже, милый, я домой хочу.
– Сейчас, Катюша, – отозвался он.
Повернувшись, он на секунду задержал взгляд на Артёме:
– Кате я сегодня на ночь дозу увеличу, – сказал как о погоде. – Опять день тяжёлый.
– Какие сейчас? – спросил Артём, хотя знал ответ.
– Те же, – пожал плечами Саша. – «Стабилизация». Доктор же сам назначал. Мы просто придерживаемся протокола.
Он говорил это спокойно, без вопросов. Как будто протоколы были чем‑то вроде правил дорожного движения: не нравится – но иначе никак.
Когда машина Саши и Кати скрылась за поворотом, Артём ещё минуту стоял на крыльце, слушая, как в тишине посёлка гаснет звук мотора.
Когда он зашел обратно, ему показалось, что дом словно выдохнул и почувствовал себя спокойней.
– Ну что, как прошло? Думаешь он созреет? – проговорила Лена, забирая со стола последний бокал Антона.
Артём прислонился к косяку, скрестил руки на груди.
– Знаешь, мне его жалко даже. Я же его давно знаю. Он раньше… живой был…, – сказал он. – Заебавшийся, но живой с классикой жанра: мама‑королева, жена‑прокурор, герой‑спасатель посередине. А сейчас он словно разваливается.
Лена хмыкнула:
– У тебя такие клинические формулировки.
– С кем поведешься…, – он посмотрел на неё с полуулыбкой.
Она не ответила. Протянула ладонь к телефону, лежавшему на подоконнике. Пальцы двигались быстро, уверенно – как у человека, который много раз набирал один и тот же номер.
Артём почувствовал, как внутри что‑то едва заметно напряглось. Он знал этот жест. Знал, что сейчас будет не разговор про школу детей и не запись к косметологу.
– Ты кому? – спросил он буднично, хотя прекрасно знал ответ, так происходило всегда после очередных подобных посиделок.
– По работе, – так же буднично ответила Лена. И нажала на трубку.
Она развернулась спиной к нему, облокотилась о стол. Голос изменился не резко – чуть‑чуть: стал собраннее и… внимательнее.
– Добрый вечер, – сказала она в трубку. – Это Лена. Да. Он был у нас сегодня.
Пауза. Дом притих, словно ожидая, что скажут еще.
– Взял номер, – продолжила Лена. – Реакция… нормальная. Саша и Катя в связке отработали хорошо, я довольна. Подробный отчет по его состоянию у вас на почте, отчет по встрече пришлю завтра. Я думаю, он придёт скоро.
Она слушала ответ, иногда коротко кивала, хотя на том конце никто этого не видел.
—Да, я понимаю. – Её голос стал ещё мягче, почти ласковым. – Спасибо. Хорошего вечера.
Она отключилась медленно, словно не хотела обрезать связь резко. Положила телефон на стол, накрыла его ладонью, как крышкой.
– Отчиталась? – спросил Артем, стараясь, чтобы прозвучало шутливо.