Она помолчала и продолжила:
– Но я за это тоже плачу.
– В смысле? – удивилась Алена.
– В смысле, – Валентина постучала пальцем по столу, – здесь тоже всё как везде.
Она улыбнулась криво:
– Бывает, что я хочу его убить, и, если честно, думаю, что и он тоже. Но у нас есть негласный договор: мы никому не показываем свою войну. Ни детям, ни соседям. Это тоже часть сделки.
Алена помолчала.
– То есть ты хочешь сказать, что я… неправильно воюю? – спросила она.
– Я хочу сказать, – аккуратно произнесла Валентина, – что ты всё время воюешь там, где можно хотя бы иногда включать мозги. Ты кидаешься в драку сразу, без плана. Ты даёшь ему боеприпасы: крики, истерики, посуду. Потом удивляешься, что он стреляет в ответ.
Она посмотрела прямо:
– Я не идеал, но я просто научилась считать ходы.
Алена криво усмехнулась:
– Ну да. Ты у нас местная Рапунцель‑стратег. Сидишь в башне и тянешь за ниточки.
– Да, – не споря, согласилась Валентина. – Лучше так, чем бегать по кругу с криками «все мужики козлы» и поставить под угрозу всю свою жизнь. Ты что думаешь, ты одна тут такая? У всех скелетов хватает: у кого-то муж от любовниц не выползает, у кого-то на несколько домов живёт, кто-то реальный извращенец. Но бабы сидят и помалкивают, изображая «мы счастливы», потому что знают: на их место много желающих.
– И что, теперь всё терпеть и улыбаться? – криво усмехнувшись, спросила Алена.
Валентина чуть подалась вперёд:
– Ален, ты же не глупая вроде. Ты очень не глупая. Так чего ты дуру полную сейчас включаешь? Хочешь, как у Анджелы – чтобы на помойку и детей отобрали? У тебя просто вся энергия уходит в войну. А могла бы – в план.
– План чего? – устало спросила Алена. – Развода? Мести? Побега в замок к принцу?
– Плана Б, – спокойно ответила Валентина. – На случай, если план А – «я ору, он терпит, мы вместе до гроба» – не сработает.
Она накрутила прядь волос на палец:
– У меня есть план Б. И даже С. Не потому, что я боюсь, а потому что я не хочу быть зависимой идиоткой, которая останется у разбитого корыта, если вдруг ему моя улыбка покажется слишком приторной.
Алена всмотрелась в неё:
– И как выглядит твой план Б?
– Договорённости. Бумаги. Схемы. И да, люди, которые умеют защищать таких, как я.
Она усмехнулась:
– Включая одну очень специфичную даму, к которой я тоже когда‑то ходила за советом. Таро – это красиво, но иногда тебе нужен не расклад, а расчёт.
Алена наклонилась вперёд, будто боялась пропустить слово.
– Ты же мне раньше про это ничего не говорила, – тихо заметила она.
– Потому что ты приходила ко мне плакать, а не строить планы, – мягко ответила Валентина. – Ты хотела, чтобы я сказала: «бедная, бедная, он тебя не ценит». Я и говорила, иногда. Но дальше этого ты не шла.
Она прищурилась:
– Ты, кстати, по всем уже известным психологам прошлась?
– По всем, – вздохнула Алена.
– И что, все говорят, что ты могла быть более внимательной к своему мужу?
– Угу. Если и не прямо, то это звучит в каждом взгляде и слове, – удручённо подтвердила Алена.
– И ты, естественно, считаешь, что они все под очарованием и обаянием твоего мужа и желают тебе зла?
– Ну не совсем так прямо, но реальной помощи от них нет.
– А тебе надо было, чтобы они подтвердили, что он козёл, а ты жертва? – Валентина склонила голову. – Нет, подруга. Для всех ты – стерва, а он жертва. Пашет на благо дома, а какая-то сучка жопу свою со стула не может поднять, чтобы сделать то, что просит муж. Например, чай заварить.
– А ты откуда знаешь? – растерянно произнесла Алена.
– Откуда, откуда… на кухне вашей подслушивала, – Валентина фыркнула, увидев, как округлились глаза Алены, и затем засмеялась, – Ну ты и правда дурой иногда бываешь, причём полной. Это же азбука, Ален.
Она потянулась к полке, взяла колоду.
– Ладно. Давай карты посмотрим, что там они тебе советуют.
Алена на секунду задумалась. С картами она относилась странно: не верила и одновременно боялась. Как в детстве – не верила в бабайку, но всё равно накрывала голову одеялом.
– Давай, – выдохнула она. – Только без этой эзотерической херни «ты сама всё притянула». Я это и без тебя знаю.