Он дернулся: услышать свою схему в таком оголенном виде было неприятно.
– Примерно, – сухо сказал он. – Хотя я бы не стал так упрощать.
– Не будем, – согласилась она. – Просто сейчас важно одно: вы устали. Сильно. И ваш мозг, и нервная система уже давно работают в аварийном режиме. В таком состоянии любые разговоры о «коммуникации», «границах» и «ценностях» – я считаю, издевательством.
Она чуть наклонила голову:
– Вам не нужно, чтобы я объясняла вам, как жить. Вы и так это знаете лучше большинства.
Он молча фыркнул. Приятно, когда хоть кто‑то не читает лекции.
– Поэтому, – продолжила Злата, – я не буду сегодня вынимать у вас по кусочку вашу историю. Я предложу вам сначала… выключить шум.
Она кивнула в сторону соседней двери.
– Здесь, при кабинете, есть маленькая комната. Ничего особенного: кресло, плед, звук, который помогает мозгу переключиться, и одна методика, с которой мы сейчас активно работаем. Я не даю её всем. Но в вашем случае она может быть очень полезна.
Пауза.
– Это не гипноз в классическом смысле. Вы сохраняете контроль. Это скорее… управляемый отдых. Сон, в котором у мозга есть шанс отдохнуть от привычного ада.
Он насторожился:
– Вы хотите сказать, что я буду как в кино?
– Нет, – мягко улыбнулась она. – Кино – это слишком грубо. Скорее, вы сами увидите, куда вас тянет, если дать вашей системе хотя бы на час перестать тушить пожары.
Она посмотрела прямо:
– Сейчас вы живёте как человек, который всё время ходит с огнетушителем по горящему дому. Если мы на минуту выдернем вас из этого пространства, вы сможете хотя бы понять, что вы вообще сами хотите.
Она помолчала, давая ему возможность ощутить услышанное.
– Я не обещаю вам сказки. – спокойно отозвалась она. Я предлагаю вам эксперимент. Один час. Без обязательств. Если вам не понравится— мы остановимся.
Она чуть улыбнулась:
– Вы бизнесмен. Вы же не вкладываетесь, не протестировав продукт.
Он усмехнулся краем рта. Прямолинейно, но в точку.
– Сколько это длится? – уточнил он.
– Сама сессия – около сорока минут, плюс подготовка и выход. Дальше я попрошу вас не садиться за руль какое‑то время, посидеть в тишине, прийти в себя.
Она чуть наклонилась вперёд:
– Антон, вы можете сейчас отказаться. Вам не нужно ничего доказывать. Но, честно, – в её голосе не было ни давления, ни жалости, – мне кажется, вы уже попробовали всё остальное.
– Почти всё. Но мне говорили, что будут работать с моей женой, а не со мной – хмыкнул он.
– Я не сказала вам про работу с вами. Я предложила вам отдых с возможностью ощутить, что вы сами хотите. А к вопросу с вашей женой мы обязательно вернемся, как только вы чуть-чуть побудете сам с собой, без всяких оценок, суждений и необходимостью кому-то доказывать что-то или кому-то нравиться.
Он задумался на пару секунд. Внутренний скептик шептал про «очередную модную хрень», внутренний уставший мужчина тянулся туда, где хотя бы на час можно не быть ни мужем, ни сыном, ни начальником.
– Ладно, – сказал он. – Один раз – можно.
– Хорошо, – Злата поднялась. – Тогда давайте так: вы сейчас заходите в соседнюю комнату, там уже всё готово. Я зайду через пару минут, когда вы устроитесь.
Комната была и правда простой. Полумрак, одно широкое кресло с подголовником, подобие мягкой кушетки для ног, плед на спинке. Небольшой динамик на тумбе.
Он сел, откинулся. Плечи вдруг ощутили, насколько они деревянные.
Злата вошла тихо, будто соблюдая баланс движения и окружающего воздуха.
– Удобно? – уточнила.
– Нормально, – опять сказал он привычное.
– Давайте попробуем сделать чуть лучше, чем «нормально», – мягко заметила она, подвигая подушку ему под шею. – Я сейчас включу звук. Это не музыка, это частоты, которые помогают мозгу переходить из режима «бей или беги» в режим «отдыхай».
Она села в кресло в углу, не слишком близко.
– Вам не нужно ничего специально делать. Если мысли будут лезть – пусть лезут. Если захочется встать и уйти – встаньте и уйдите.
Пауза.
– Единственное, чего я вас попрошу: если начнут приходить картинки – не пытайтесь ими управлять. Просто смотрите.