– Алло, – Валин голос был спокойным, как всегда. – Ну?
– Он не отвечает, – сразу выдала Алена. – Я звоню, он сбрасывает или просто не берёт. Мать его говорит: “он взрослый человек”. Я… я не понимаю, что происходит.
Она услышала, как в собственной интонации просочилось то самое – беспомощное.
– Понимаешь, – спокойно поправила Валя. – Просто тебе не нравится ответ.
Пауза.
– А листочек твой где?
– Какой ещё листочек? – автоматически переспросила Алена, хотя прекрасно знала, о чём речь.
– С номером, который я тебе дала, – терпеливо сказала Валя. – Тот, который ты засунула в карман джинсов, когда у меня была в прошлый раз.
Алена закрыла глаза на секунду. Вспомнила: тот день на кухне у Вали, карты, Башня, справедливость. Как она сунула бумажку в карман, чувствуя, как по руке идут мурашки.
– Я… думала, может, он остынет, – выдохнула она. – Может, вернётся, поговорим. Я не хочу всё ломать первой.
– Никто не говорит “ломать”, – спокойно ответила Валя. – Я тебе предлагаю не быть последней. Он уже делает ходы. Просто не с тобой.
Пауза.
– Смотри: либо ты продолжаешь сидеть и гадать, где он, либо ты делаешь то, что может хотя бы защитить тебя и детей. Не его. Себя.
Слова «делает ходы» неприятно кольнули.
– Мне страшно, – честно сказала она. – Я не знаю, во что я ввяжусь.
Алена молчала. Слышала своё собственное дыхание и тихий шум из детской – мультик, который Яна включила самовольно.
– Ты думаешь, она мне поможет? – тихо спросила она. – Эта… женщина.
– Ты всегда можешь передумать после первой встречи. Но чтобы передумать, туда надо сначала дойти. Я тебе прошлый раз уже все сказала. Это твое дело. Ален, я тебя люблю, подруга, но твои сопли я уже не вывожу, прости. Ты или что-то делаешь, либо затыкаешься и не ноешь мне каждый раз, что он мудак. Это грубо, но ты иначе не понимаешь. Как что-то надумаешь, звони, —и Валентина повесила трубку.
Алена тупо смотрела на погасший экран.
«Да что же это такое. Антон не отвечает, мать Антона его отчитывает, так теперь и подруга по сути тоже послала», —крутилось у нее в голове и от этого хотелось плакать. Себя было жалко.
Алена подошла к шкафу. Джинс там не было.
«Наверное, в стирку уже сунула», —подумала она на автомате.
Джинсы лежали в куче нестиранного белья, помощница сегодня не приходила. Она медленно, как во сне, сунула руку в карман. Пальцы нащупали сложенный вчетверо плотный листок.
Достала. Развернула. Аккуратные цифры, имя. Без фамилии.
«Злата».
Сердце стукнуло так, будто это было не просто имя, а пароль в другую жизнь.
Она пошла в коридор, на секунду заглянула в детскую. Яна сидела, поджав ноги, глаза устали уже даже от мультика. Алена почувствовала, как внутри всё сжалось.
«Я не хочу, чтобы ты жила в вечной войне, – подумала она. – Хоть с ним, хоть без него».
Вернувшись на кухню, она ещё раз прочитала имя. Поднесла телефон, медленно набрала цифры. Не нажала «вызов».
Она сидела так, как сидят перед большим прыжком в воду: ноги уже на краю, тело ещё держит перила.
На экране телефона, перевёрнутого к столу, всё равно светился набор цифр. Ещё одно маленькое поле, где чья‑то жизнь уже начала подстраиваться под чужие ходы.
Глава 10
Артём внимательно смотрел на Антона.
Прошло две недели с их встречи в его доме, от Лены он уже знал: Антон всё‑таки дошёл до Златы, сначала на «кабинетный» приём, потом ещё раз. Сейчас, сидя напротив друга в их привычном ресторане, Артём пытался понять, видно ли это снаружи.
И, к своему удивлению, обнаружил: видно. Не та привычная искра, которая загоралась у Антона, когда он залипал на очередную «Барби» из клуба, хвастаясь её фотографиями в мужском чате. Сейчас было что‑то иное. Он не мог подобрать слово, но словно вокруг Антона появилась какая‑то тайна, отдельный внутренний огонь, который был только его и грел изнутри.
– Ты как‑то странно светишься, брат, – наконец сказал Артём, откинувшись на спинку стула. – То ли просветлел, то ли что-то кардинальное произошло.
Антон усмехнулся, глотнул виски и только потом ответил: