Она откинулась, давая ей пространство.
Алена всхлипнула и вытерла щёки.
– А если… – тихо спросила она, – если я туда поеду и… пойму, что хочу уйти от него?
Она посмотрела прямо.
– Вы мне поможете не остаться у разбитого корыта?
Злата посмотрела на неё долго.
– Я помогу вам увидеть, что у вас уже есть в руках, – сказала она. – И как этим можно распорядиться так, чтобы не разрушить всё до основания.
Пауза.
– Но говорить за вас «остаться» или «уйти» я не буду. Это не моя роль.
Алена глубоко вдохнула.
В голове всплыла фраза Вали: «Если пойдёшь к ней – это уже не поплакаться. Это ход. Дальше придётся играть».
«Играть так играть», – подумала Алена.
– Хорошо, – сказала она вслух. – Я поеду.
Злата кивнула, не проявляя ни радости, ни облегчения – как врач, который фиксирует решение о лечении, а не победу в личной битве.
– Тогда с вами, вернее с вашим мужем, мы свяжемся по времени, транспорту и прочим бытовым деталям, – сказала она. – И ещё одно.
Она посмотрела в упор:
– Ваша жизнь и так полна лжи – маленькой, бытовой, вынужденной. Здесь это не нужно. Вам дается только время для того, чтобы решить, что для вас будет лучше. Жить или выживать. И знать об этом вашему мужу совершенно не нужно.
Алена кивнула.
Выходя из кабинета, она чувствовала себя странно. Не легче. Не лучше. Но как будто кто‑то приоткрыл дверь в другую комнату её жизни и сказал: «Можешь зайти. Если рискнёшь».
В холле девушка дала ей листок с датами.
– Это ориентировочные даты вашего визита, – сказала она. – Мы под вас подстроим. Решает ваш муж, но решение ваше.
Алена взяла листок. Цифры плясали в глазах.
Где‑то на листке мелким шрифтом было указано: «Программа оплачена».
«Он уже всё решил», – мелькнуло.
«Теперь моя очередь», – ответил за нее кто-то другой.
Глава 14
Московская квартира была для Антона уголком спокойствия и своего рода убежищем.
Здесь он снимал костюм, надевал простые шорты и вытянутую футболку и мог просто лежать на кровати, не листая сети, не читая служебную почту, не отвечая на звонки и сообщения. Он просто на несколько часов выпадал из мира.
Раньше он просто лежал и смотрел в потолок. Такая вот своеобразная медитация.
А после сна в кабинете Златы он спешил в это уединение, чтобы вернуться в свои видения, туда, где ему было хорошо.
Он не говорил Злате о том, что стал видеть подобные сны не только в её кабинете.
Он хорошо помнил, как в тот день пришёл домой, разделся, постоял под душем, смывая напряжение дня, лёг в кровать и вдруг заметил, как взгляд непроизвольно захватывает больший угол пространства, словно расфокусируется.
На миг очертания комнаты поплыли, как в жару над асфальтом, и на их месте проявилась другая комната другого дома.
С этого момента он спешил домой, чтобы поскорей оказаться опять там. Он даже злился на сотрудников в офисе, на бизнес‑встречи и мужской клуб. Все они забирали время – то самое, которое он мог бы быть там, с ней, в их доме, в их жизни.
***
Сегодня он оказался не в комнате с большими окнами. Сегодня он оказался в парке.
Сначала – лёгкий провал в тишину. Потом – шаг, в следующий миг он уже шёл по мягкой гравийной дорожке и держал её за руку.
Она была рядом – такая же естественная, как воздух: простое пальто, шарф, волосы, собранные в небрежный пучок, и мягкая улыбка, которая словно шла изнутри, делая все вокруг нее каким-то теплым и светлым.
– Я люблю этот парк, – сказала она. – Здесь Москва ещё помнит, что она не только бизнес‑центры и пробки.
Он огляделся.
Это была та самая Москва, которую он редко видел – без глянца. Старые деревья, чугунные ограды, чья‑то собака, которая бегала за веткой. Вдалеке – купол церкви, чуть в сторону – массивный дом с закрытым двором.
– Ты знаешь, – она кивнула на дом за решёткой, – что там, когда‑то был дом купчихи, которая три раза выходила замуж и спасала мужей от разорения?
– Серьёзно? – усмехнулся он. – И как?
– У неё была одна странная привычка, – ответила она. – Каждую сделку она начинала с вопроса: «А что, если мы всё потеряем?» И пока мужчины пили шампанское за удачу, она искала, где у них дырки.