Чуть в стороне – Паж мечей: подросток с умными глазами и деревянным мечом в руках, стоящий на границе между домом и лесом.
Рядом – Туз пентаклей: не просто монета, а ключ, вставленный в замочную скважину в форме монеты.
– Так, – протянула Валя.
– Говори, не тяни, – попросила Алена. – Только нормально, я сейчас не способна воспринимать абстракцию.
Валентина ткнула пальцем во Властительницу:
–Смотри, вот это – ответ на вопрос «кто я на самом деле». В тебе гораздо больше власти, чем ты себе признаёшь. Ты можешь быть хозяйкой своей жизни, а не придатком к чужому бизнесу, дому и нервной системе.
Дальше ее палец переместился в Смерть‑хирурга:
– А это – та операция, через которую тебя сейчас гонят. Центр, санаторий, все эти их программы.
Она кивнула на карту с договором:
– Справедливость/договор – это про то, что после всего этого ты получишь шанс самой переписать условия своей жизни.
Палец скользнул к Пажу мечей:
– Вот это – твоя внутренняя девочка, которая до сих пор стоит на границе между «домом» и «лесом» и машет деревянным мечом, изображая, что умеет защищаться.
И – к Тузу пентаклей:
– А это – ключ. Возможность наконец‑то не просто жить в чужом доме, а понимать, что ты с этим домом можешь делать.
Алена слушала, нахмурившись.
– Звучит… слишком красиво, – сказала она.
Валентина помолчала и добавила:
– Видишь вот это? – коснулась края карты с Властительницей. – У неё на коленях ребёнок. У ног – дом и поле. То есть, даже будучи сильной и самостоятельной, ты всё равно не «богиня без привязок». Ты всё равно отвечаешь за этих двоих и за территорию, где они живут. Это не сказка «бросила всех, уехала на Бали и зацвела». Это история про ответственность другого уровня.
Алена молчала.
– Ты боишься, что вернёшься другой, – продолжила Валя. – Так вот: карты говорят, что ты в любом случае вернёшься другой. И у тебя есть все шансы выйти оттуда не куклой, а той самой… хозяйкой. Но легко тебе точно не будет.
Алена проводила взглядом по картам ещё раз. В груди было всё сразу: страх, злость, странная надежда и жгучее любопытство – какой она может быть, если перестанет всё время от кого‑то зависеть.
– У меня к тебе просьба,– произнесла Алена, —если я вернусь… слишком удобной или слишком ледяной – ты мне скажешь. И еще, спрячь вот это у себя, пусть полежит… на всякий случай.
Алена достала из пакета увесистую папку.
—Тут много всего, в том числе моя безопасность, на всякий случай, если… что-то пойдет не так. Я тебе верю и знаю, что ты единственная, кто распорядится документами так как надо…
—Мать, ты чего? Ты правда решила, что можешь того… не вернуться? Я ей тут про властительниц рассказываю, а она…
—Ну знаешь, лучше, как говориться, проложиться, мало ли… Мне пора, через час машина приедет, —добавила Алена как-то буднично, словно разговор шел о походе в магазин.
– Уже? Так быстро? – удивилась Валентина.
– Угу, у них там всё чётко, строго и по расписанию. Ну и да, чего тянуть: больше соплей – больше шансов передумать… – грустно ответила Алена.
—А дети? —словно вспомнив спросила Валя.
– С ними няня будет, – ответила Алена. – Мы сказали, что маме в санаторий надо поехать. Даже не соврали, – добавила она.
Она встала, расправив руки словно крылья:
– Ну все, давай прощаться, а то так можно до бесконечности сидеть у тебя и думать, что там будет дальше… Как-то будет… Ну и помни про папку… если что
—Тьфу на тебя, с твоим если что. Я их тут всех разнесу, если… что, —Валентина обняла подругу, —Не переживай, я за твоими присмотрю, все хорошо будет.
Алена вздохнула и закрыла за собой дверь.
«Да, Валентине ее не понять. Ее принимали такой, какой она есть и чинить ее никто не собирался», —подумала она. А потом еще одна мысль возникла в голове: «Хорошо все-таки, что у нее есть Валентина и если что… она точно всех достанет»
Телефон в кармане тонко пискнул. Сообщение от Антона.
«Машина будет через 20 минут. Водитель свяжется».
– Вот и всё, мой извозчик уже в пути, карета подана, миледи, – произнесла она с горькой усмешкой и пошла к воротам своего дома.