Они пошли вдоль пруда. Вода лежала гладко, как стекло.
– Первый день – мягкий вход, – говорил Олег. – Размещение, основные правила, знакомство с куратором. Завтра начнётся программа.
– С куратором? – переспросила она.
– У каждой участницы есть куратор, – кивнул он. – Тот, кто ведёт по программе и держит вас в фокусе.
Они прошли мимо зала с панорамным окном. Внутри сидели женщины, кто‑то записывал, кто‑то просто слушал.
– Это одна из групп, – коротко пояснил Олег. – У вас сегодня индивидуальный режим.
У входа в корпус с номерами Олег на секунду задержался, взглянув на табло с расписанием. В этот момент рядом прошла Марина с планшетом в руках.
– Новая? – вполголоса спросила она.
– Селихова, – так же тихо ответил он.
Марина коротко хмыкнула:
– Поняла. Куратор уже ждёт.
И исчезла в коридоре, не обернувшись.
Внутри корпуса было тихо. Олег открыл одну из дверей.
– Здесь вы будете жить, – сказал он. – Кровать, стол, шкаф, санузел. Если чего‑то не хватает – скажете.
Он указал на пустую стену:
– Телевизоров в номерах нет, это принципиально. Телефон сдаётся куратору, это стандартное правило пребывания, – добавил он, заметив удивление во взгляде Алены.
Алена огляделась. Комната была безупречно правильной. Ничего, за что мог бы зацепиться взгляд, чтобы вспомнить дом.
Она поставила сумку у стены.
– Через час – встреча с куратором, а завтра у вас ещё встреча со Златой Юрьевной. Она два раза в неделю работает здесь, и у вас уже запланирован приём, – сообщил Олег. – А пока свободное время: распакуйтесь, пройдитесь по территории или просто полежите, за вами придут.
Она помедлила:
– Если я захочу уехать?
Он не удивился.
– Любые решения обсуждаются с куратором, – спокойно сказал он. – Вы не в заключении. Но мы просим дождаться хотя бы конца адаптационного этапа. Первые дни всегда самые тяжёлые.
Он сказал это так, будто произносил десятки раз, и вышел, мягко прикрыв дверь.
Алена осталась одна.
Тишина была почти физической. Слишком непривычной.
Она подошла к окну. Лес и кусок неба. Ни домов, ни чужих заборов.
«Красиво», – констатировала она.
Села на кровать. Матрас пружинил, простыня хрустнула свежестью.
Телефон в сумке вибрировал один раз. Сообщение от свекрови:
«Доигрались. – Надеюсь, ты поймёшь там, как надо вести себя с мужчиной твоего уровня». Внизу – сердечко.
– Ведьма старая, словно издевается, сердечки шлет. Знаю же, как ты меня «любишь» и без тебя тут точно дело не обошлось, – злобно ухмыльнулась Алена.
Положила телефон на тумбочку экраном вниз.
«Куратор. Программа. Динамика», – прокрутила она в голове.
Больше всего хотелось лечь и провалиться в тупой сон. Но вместо этого в голове вертелось другое: «Что они будут со мной делать, чтобы я перестала быть проблемой?»
В её воображении это пока выглядело примитивно: научат говорить правильные слова, вовремя молчать, благодарить за хлеб и крышу. А ещё всплывали сцены из фильмов, где женщин засовывали в холодную ванну и держали там, пока она не скажет, что больше так не будет…
В дверь мягко постучали.
– Да, – откликнулась она.
Дверь приоткрылась, вошла женщина лет тридцати пяти в строгом сером платье с белым воротничком.
– Алена? – уточнила она.
– Да.
– Здравствуйте, – она улыбнулась. – Я Ольга. Ваш куратор.
– Можно? – Ольга вошла уверенно, но без напора. – Давайте познакомимся. У нас с вами впереди много работы.
«Работы», – отметила Алена. Не «лечения», а «работы».
Она ещё не знала, что здесь под «работой» иногда понимают вещи, которые ей бы не понравились, если назвать их своими именами. Сейчас это звучало как шанс: сделать хоть что‑то, кроме бесконечного объяснения Антону, почему не помыта посуда.
– Давайте, – сказала она без всяких эмоций, словно они остались в той, другой жизни, где закрылись ворота за отъезжающей машиной.
Глава 17