– А я думала, вы меня будете учить, как правильно благодарить мужа за хлеб и крышу.
– Это не исключает друг друга, – ответила Ольга тем же ровным тоном.
Ольга взглянула на часы.
– На сегодня с этим достаточно, – сказала она. – У вас будет час свободного времени до ужина. Рекомендую пройтись по территории, подышать.
Алена вышла из корпуса и остановилась на ступеньках. Воздух был прохладный, чистый. По основным дорожкам уже кто‑то гулял: женщины в одинаковых пуховиках центра, пара фигур из персонала.
На столбе висела небольшая табличка: стрелки с цветными кружочками – зелёная тропа, синяя, жёлтая. «Рекомендуемый маршрут 20 минут», «30 минут»…
Она выбрала зелёную – самую короткую. Просто чтобы идти.
Дорожка вела вдоль пруда, потом уходила в сторону леса. Через какое‑то время Алена заметила сбоку узкую, почти не отмеченную тропинку – утоптанную, но без стрелок.
«Ну и что? Я же не в детском лагере», – подумала она и свернула.
Лес подступал ближе. Через минут десять перед ней возник забор – не такой, как вокруг основных корпусов. Висящая сетка с колючей проволокой сверху, пара табличек: «Служебная зона. Посторонним вход воспрещён».
За забором – здание. Низкое, без панорамных окон, с обычными узкими проёмами и зашторенными стёклами. Никаких лавочек, никаких декоративных кустов. Только голая земля и бетонная дорожка к крыльцу.
Алена остановилась, вгляделась. С той стороны доносился какой‑то глухой гул – не крики, не плач, просто негромкий технический шум, как от вентиляции.
– Вам лучше сюда не ходить, – спокойно произнёс голос сбоку.
Она вздрогнула. Рядом стоял мужчина в форме сотрудника.
– Почему? – автоматически спросила она.
– Это служебная зона, – повторил он, показывая на табличку. – Медицинский блок, технические помещения. Для пациентов здесь ничего интересного.
«Для пациентов», – отозвалось внутри.
– А что вы там делаете? – не удержалась она.
Он чуть пожал плечами:
– Работаем. Следим, чтобы всё было безопасно. Пойдёмте, – жестом указал обратно на основную дорожку. – Здесь лучше не задерживаться, могут подумать, что вы заблудились.
Тон был вежливый, но без вариантов.
Возвращаясь на размеченную тропу, Алена обернулась ещё раз. Забор казался обычным. Дом – тоже. Но теперь вся эта стерильная красота вокруг ощутилась как фасад, за которым есть что‑то ещё. Просто пока ей туда не показывают дорогу.
Злата просматривала отчёт куратора по Селиховой: «При стресс‑тесте на управленческие задачи – выше среднего. Быстро обучается, видит связи. При определённой поддержке может стать самостоятельной фигурой в управлении. Потенциал – значимый».
Она усмехнулась. Всё‑таки за столько лет она действительно научилась видеть потенциал, не видя людей. Ей нравилось, когда в стандартных программах попадались нестандартные кейсы.
Глава 20
Квартира матери встретила Антона знакомым запахом – не детства уже, а её нынешней жизни: дорогой парфюм, чуть выдохшееся шампанское из бокалов в раковине, дорогие кремы, которыми она щедро мазала руки и лицо.
Тамары Петровны дома уже не было. Она улетела утренним рейсом, оставив записку на кухне:
«Сынок, будь умницей. Целую, мама».
Антон усмехнулся. Открыл холодильник. Внутри – бутылка шампанского, сыр, оливки. Маман не утруждала себя хозяйственными заботами. Ни тогда, когда была замужем за отцом Антона, ни тем более сейчас. У неё всегда так и было: «целую, будь умницей, я тобой горжусь» – и всё.
Он прошёл по квартире, думая о том, как давно он тут не был. А действительно, сколько? Год, пять, десять лет? Он почти не приезжал к матери домой. Они встречались в дорогих ресторанах, обычно в обед.
«Почему я раньше никогда не думал, что маман никогда ничего не готовит, но ждёт этого от Алены? – мелькнуло. – Закрывает таким образом свои пропуски в семейной жизни?»
Антон машинально посмотрел на телефон, где заставкой была фотография Алены с детьми. Каждый день он получал отчёты из центра о состоянии жены – «стабильное, ровное». Наташа раз в день выходила с детьми на видеосвязь, казалось, что все всем довольны. Жизнь шла ровно. «Нормально» – как он обычно говорил.