Артём после той гулянки не писал, да и самому общаться не очень хотелось – после того, как он застал друга на своей кухне с девицей. На приглашения центра прийти на приём он пока отмахивался: то, что он смог видеть сны без помощи Златы, его радовало. Это было его собственное пространство, и ему не хотелось делить его с кем‑то.
Иногда он крутил в голове то имя, которое вырвалось тогда с Аленой. «Лада». Было непонятно, откуда оно всплыло. В снах он не успевал даже спросить, как её зовут. Он не был с ней близок «по‑настоящему», но ощущение, что где‑то есть эта женщина, не отпускало.
Антон прошёл в свою бывшую комнату. Мать почти ничего там не меняла: кровать, стол, шкаф. Только вместо его плакатов – какая‑то нейтральная картина. Снял рубашку, бросил в кресло, лёг, не раздеваясь, поверх покрывала.
Думать не хотелось. Телефон он перевёл в беззвучный режим и бросил на тумбочку.
Сон пришёл быстро, как обморок.
Он стоял на кухне перед большим окном, пахло чем‑то вкусным, домашним, он не мог разобрать, на что похож этот запах.
– Ну наконец‑то, – раздался тихий голос.
Он обернулся.
Та же женщина, из его снов.
– Я ждала тебя, но не знала, придёшь ли ты сегодня, – улыбнувшись, произнесла она.
В её голосе не было ни упрёка, ни претензии – простая констатация факта: она ждала его, потому что хотела увидеть. Антону вдруг стало так тепло, так хорошо, что он не удержался и произнёс:
– Иди сюда, постой со мной рядом.
Она подошла, он протянул к ней руки и обнял. Обнял так, как ребёнок утыкается в живот матери, ища там защиту, как подросток – в щёку девушки, ещё не умея целоваться, как мужчина обнимает женщину, которую хочет оберегать и боится, что она исчезнет.
Она отстранилась на секунду, посмотрела внимательно на него и тихо прошептала:
– Я ждала тебя.
– Извини, – и он ещё сильнее прижал её к себе.
– Ты задушишь меня, – она улыбнулась. – Я всегда тут и всегда жду тебя, тебе не нужно извиняться.
– Кто ты? – спросил он, глядя ей в глаза.
– Я… наверное, та, которую называют судьбой, – она опять улыбнулась. – Ты забыл, но это не страшно. Я Лада. Идём, я хочу тебе что‑то показать.
И она, взяв его за руку, повела по коридорам. Он не понял, как они оказались в гостиной квартиры Тамары Петровны. Лада подошла к большому комоду и показала рукой на нижний ящик.
– Возвращайся… – прошептала она.
Проснулся он от того же ощущения, что в кабинете у Златы: как будто его вытащили за шкирку из тёплой воды.
Антон сел, провёл руками по лицу. Сердце билось чаще, чем должно было после дневного сна.
– Лада, – тихо произнёс он, пробуя имя на вкус.
В сознании всплыла ночь с Аленой и её застывшее лицо, когда он это имя выдохнул. Теперь стало ясно: он тогда «проговорился» не про случайную бабу, а про вот эту, которую только что так нежно обнимал, боясь, что она исчезнет.
Он поднялся, вышел в коридор – и только тут понял, что уже шёл по нему вместе с Ладой.
Прошёл в гостиную, подошёл к комоду и потянул за нижний ящик. Он не отодвигался. Антон дёрнул другие. Странно. Все открыты, кроме этого.
И тут он вспомнил, как в детстве видел, как отец что‑то прятал на полке в книгах. Антон, словно в тумане, подошёл к книжному стеллажу, взял одну из книг и нащупал в корешке ключ. Он уже знал, что этот ключ подойдёт к тому ящику.
Антон чувствовал, как руки чуть трясутся, словно он нашёл что‑то такое, что нельзя было находить. Он налил себе воды, стараясь успокоиться.
Написал матери:
«Ма, искал футболку. В гостиной комод, в нижнем ящике всё закрыто. Они не там?»
Ответ пришёл почти сразу:
«Мы давно ключ потеряли, там хлам. Посмотри в своей комнате, я не выбрасывала твои старые вещи».
Антон улыбнулся. Ну хоть в этом мать была хороша: не трогала его старое и не открывала то, что давно закрыто.
Пальцы были влажными. Ключ чуть соскользнул, он перехватил, вдохнул и провернул. Замок отозвался тихим, но окончательным «клац». Ящик словно выдохнул и пополз наружу, открывая то, что много лет никому не показывали.
В ящике лежала стопка газет, с которых смотрел улыбающийся отец Антона. Под ними – оказался старый кожаный блокнот. Антон аккуратно достал газеты, глядя на фотографии отца.