– Как он? – спросил Артём на ходу.
– Успокоительное ему дали, переживает сильно, – спокойно ответил Олег. – Наделали они, конечно, тут шуму вчера. До сих пор всех успокаивать приходится. Все срочно стали требовать звонки своим: «Ты уверен, что тут безопасно?» Но в больницу её в таком состоянии тоже нельзя было везти…
– Понимаю. И всё на тебе, как всегда?
– Ну а на ком же ещё, – хмыкнул Олег. – Это вы у нас «белая каста», за фасадом следите, а как говно разгребать – так мы всё разруливаем.
– Ладно, не бухти, – усмехнулся Артём. – Тебя же тут все ценят, на тебе всё держится.
– Ой, ладно, Артём Дмитриевич, – фыркнул Олег. – Вечно ты со своими «похвалил» – «подъебал».
Они прошли мимо корпусов с панорамными окнами, мимо пруда. Всё выглядело так же спокойно и ухоженно, как всегда.
Внутри медблока было холоднее. Белые стены, закрытые двери, таблички без имён – только номера кабинетов.
Артем увидел сгорбленного старика у дальней двери и с трудом понял, что это сидит Саша. Он сидел на стуле у стены, сгорбившись. Лицо серое.
– Как она? – вместо приветствия спросил Артём.
Саша поднял взгляд. В глазах был тот самый животный страх, который не спрятать ни под каким «успешным кейсом».
– Они сказали… – он сглотнул. – Что была сильная реакция. Что психика не выдержала нагрузки. Что мы шли по сложному протоколу, они делали всё по схеме. Сейчас… – он махнул в сторону закрытой двери. – Сейчас сердце отказывается… Они говорят про какой‑то «синдром выгорания организма», когда друг за другом органы отказываются работать. Что это не возможно предугадать и такое может случиться один на миллион… вот она этим миллионом видимо и стала, —его плечи затряслись.
Дверь приоткрылась. Вышла женщина‑врач, маска спущена на подбородок. Лицо собранное, без малейшей растерянности. Артём её раньше здесь не видел.
– Александр Иванович, – спокойно сказала она. – Мы делаем всё возможное. Злата Юрьевна сейчас на связи с врачами.
– Вы мне говорили, что она – успех, – внезапно жёстко перебил её Саша. – Что она пример. Что после программы у нас была динамика. Где ваш успех?
Врач слегка приподняла подбородок.
– Динамика была. И успех – тоже. Екатерина прошла большой путь. И не забывайте, что изначально она была крайне тяжёлой пациенткой – с зависимостью и психическими нарушениями, – жёстко ответила она и чуть мягче добавила: – Александр Иванович, я кардиолог, меня специально вызвали, чтобы решить проблему с её сердцем. Поэтому дайте мне работать. Я вас понимаю. Но здесь каждый профессионал делает свою часть. Вам сейчас нужно только ждать.
Артёму на секунду показалось, что он слышит не живого человека, а заученный пресс‑релиз. «Организм не выдержал темпа изменений» – как будто речь о проекте, а не о женщине, которая ещё недавно смеялась у них на кухне.
– Я хочу её видеть, – выдавил Саша.
– Сейчас можно только через стекло и по одному, – ответила врач. – Внутри реанимационное оборудование, вам нужно будет надеть бахилы и халат.
Когда он увидел Катю, сердце сжалось. Она лежала под проводами, как под паутиной. Лицо казалось меньше, чем прежде. Глаза закрыты. Монитор рядом выдавал ровные зубцы и цифры. Сердце стучало. Пока.
«Она была витриной, – думал Артём, глядя на неё. – Живой рекламой. “Смотрите, какие у нас результаты”. А теперь – просто ещё один кейс, которому не повезло выдержать протокол».
В голове всплыли слова Лены, сказанные ему недавно: «Ты шестерка. Всё здесь держится на моей работе на центр». Тогда удар по щеке вернул его в реальность. Теперь реальность била по нему сама.
Если сегодня у Кати сердце остановится, подумал он, в отчёте это будет одна строка. В презентации для новых клиентов – ни одной.
Но для него это было не строкой. Саша был его приятелем, это он втянул их в этот проект. Понятно, что особых шансов у Кати не было – она глубоко сидела, её путь так или иначе был понятен. Но всё равно: последние два года они, по сути, нормально прожили. Даже «бебика» спроворили, со старшими Сашкиными детьми Катя сдружилась, они у них долго жили, тянулись к Катьке…
Он впервые отчётливо почувствовал: когда здесь что‑то идёт не по плану, за витриной не остаётся ничего – только цифры и формулировки про «сложный исход».