– Артём, вы реально думаете, что они будут плохо жить, если с Катей что‑то случится? Я вам точно могу сказать, что жить они будут значительно спокойнее, если вдруг её не станет. И не смотрите на меня так, – чуть устало произнесла она, видя, как Артём стрельнул в неё злым взглядом, – вы сами хотели честный разговор.
– Вы не жертва, Артём, – мягко продолжила она. – И не "шестёрка".
Она чуть наклонилась вперёд.
– Вы взрослый мужчина, который осознанно вошёл в эту систему, получил от неё ресурсы, статус, деньги, влияние. Вы привели сюда людей, да. Но вы делали это не только за процент, а потому что верили: так им будет лучше. Сейчас вы впервые по‑настоящему сталкиваетесь с обратной стороной. Это неприятно. Но именно это и отличает вас от тех, кто просто берёт деньги и не задаёт вопросов.
Он молчал. В её словах было и манипуляция, и правда. Он действительно верил, что помогает. До сегодняшнего дня ему было удобно не думать о тех, у кого «не зашло».
– Что вы предлагаете? – наконец спросил он.
– Продолжать делать свою работу, – спокойно сказала она. – Но с открытыми глазами. Не как мальчик на побегушках, а как человек, который понимает риски и последствия – и всё равно выбирает.
Она чуть улыбнулась.
– И ещё, вам пора посмотреть на то, что мы действительно называем экспериментом – и притом очень успешным. Пойдёмте.
Она поднялась, приглашая его за собой.
Они прошли по коридорам, спустились в туннель, который соединял несколько корпусов, чтобы сотрудники не выходили на поверхность.
– Это со мной, – жёстко комментировала она на каждом пропускном пункте.
Они оказались в огромном круглом холле с прозрачным потолком, из которого лучами расходились коридоры. Злата Юрьевна достала пропуск и открыла один из них.
– Следуйте за мной. Тут редко бывают посетители.
Артём шёл за ней, чувствуя холод по коже от того, что происходит вокруг. Было ощущение, что он пересекает границу чего‑то, куда ему вообще не стоило заходить.
Но никакого театрального ужаса не было. Они подошли к экрану, и он поверх плеча Златы увидел ряд кроватей с табличками, подключённых к системам. В прозрачных капсулах спали люди. Лица у всех были расслабленные и довольные. Казалось, они видят приятные сны.
– Они спят? – удивился Артём.
– А что вы думали, – усмехнулась Злата. – Это наш самый успешный и самый дорогой проект. То, что вы называете «показать пациенту другие возможности во сне», – только вершина айсберга. Основное происходит здесь. Тут они начинают жить так, как им всегда хотелось, так, как было изначально заложено их программой. Как было бы в идеальном сценарии, если бы они сами годами не портили свою жизнь собственным выбором.
– Но это же фантастика… – выдохнул Артём. – Такое только в книжках и кино.
– Для кого‑то – книжки и кино, для кого‑то – реальность, – спокойно ответила она. – Эти залы находятся глубоко под землёй, их масштаб не виден никому. И мы наращиваем мощности: это всё более востребовано. Конечно, мы не делаем рекламы. Об этом знают только те, кто может себе это позволить – или заплатить за своего близкого и подарить ему новую жизнь.
Артём смотрел и не мог поверить. Такое – тут. В этом аккуратном, «санаторном» мире.
Он ещё раз посмотрел на лица тех, кто лежал под колпаками. Одно женское лицо – обычное, без модельной внешности, с мягкими чертами – почему‑то зацепило взгляд. В нём было что‑то такое, от чего стало одновременно тепло и не по себе, будто он уже видел её где‑то, но не мог вспомнить где.
Злата, заметив, как он задержал взгляд, лишь коротко усмехнулась, но на этот раз ничего не прокомментировала.
– Знаете, – добавила она, – если вы захотите выйти – вы можете. Но тогда вы потеряете дом, жену, статус "решалы", привычные деньги, влияние. И вы это знаете. Вопрос – готовы ли вы жить без этого.
Артём почувствовал, как внутри поднимается знакомый тяжёлый комок. Он вспомнил Катю под проводами. Сашу на лавке. Антона с глазами, в которых уже поселился другой мир, где есть кухня и пирожное, которого «никогда не было».
– Я… пока не знаю, – прошептал он.
– Но вам нужно сделать этот выбор, – она посмотрела на него так, что он вдруг очень ясно понял: отсюда можно и не выйти, если сделать не тот шаг.