У Антона в животе неприятно скрутило.
– Этого… не может быть, – выдохнул он. – Его… так… не называли.
Он вспомнил дохлые строчки из некролога, найденного в сети: «Кандидат наук, доцент кафедры…». Никакого института его имени.
– Может, – спокойно ответила Лада. – Это то, как это называется среди тех, кто там был. И среди тех, кто продолжил. А может, это сон.
Она провела пальцем по воздуху, будто чертила линию от таблички вниз.
– Но сейчас тебе всё это не важно. Просто смотри. Смотри на людей.
У входа, на верхней ступеньке, стоял мужчина в плаще, опершись на трость. Не старик, но возраст уже не угадаешь сразу: седые волосы зачёсаны назад, лицо резкое, нос с горбинкой. В руке – знакомая по старым фото отца кожаная папка.
Он смотрел не на здание, а куда‑то в сторону, как будто кого‑то ждал. Мимо него проходили люди: молодые, в форме охраны, в белых халатах. Никто к нему не подходил.
– Кто это? – спросил Антон.
Лада пожала плечами.
– Тот, кто не побежал ни туда, ни сюда, – произнесла она. – Ни в её мир, ни в наш. Он остался на ступеньке.
Она чуть наклонила голову.
– Он был рядом с твоим отцом до конца. И после. Его память – не переписана.
Мужчина на ступенях закурил, щёлкнув зажигалкой. Оранжевый огонёк в сером воздухе вспыхнул и погас. Взгляд его на секунду поднялся прямо на Антона – так показалось ему – и задержался, как если бы он кого‑то узнал.
Антон ощутил, как по спине пробежал холодок.
– Имя, – почти потребовал он. – Мне нужно имя.
Лада какое‑то время молчала. Потом как будто вздохнула.
– Ты не любишь делать работу сам, – с лёгкой усмешкой сказала она. – Всегда хочешь готовых ответов. Фотографии. Там ты найдёшь имя.
Каждое слово звенело чётко, как по буквам на табличке.
– Ты его уже видел. На одной из фотографий. Просто не обратил внимания.
Из‑за плеча мужчины показалась ещё одна деталь – старая эмалированная вывеска сбоку от двери, почти стёртая. Там было написано только коротко: «Корпус Б». Буква «Б» была процарапана так глубоко, что даже через облупившуюся краску она читалась безошибочно.
– И что мне с этим делать? – спросил он. – Приехать и постучать? «Здравствуйте, я сын вашего покойного коллеги, расскажите мне всю правду»?
Она посмотрела на него с теплотой и немного с жалостью.
– А как ещё ты собираешься отличить свою жизнь от его? – мягко ответила она. – Если повторяешь маршруты, узнай хотя бы, куда они ведут.
Мир начал дрожать, как тонкий лёд. Окно расплывалось, улица уходила в туман. Мужчина на ступенях затянулся в последний раз и исчез в молоке.
Лада встала из‑за стола, подошла ближе, коснулась его плеча.
– Тебе пора, – сказала она. – Здесь нельзя задерживаться дольше, чем ты готов запомнить.
– Я приду ещё? – спросил он, сам удивившись, насколько важен вдруг стал ответ.
Она чуть улыбнулась.
– Ты уже знаешь, – тихо сказала она. – Ты всегда возвращаешься туда, где тебя слышат и где тебе хорошо. Я буду ждать тебя.
Он вынырнул резко, как из холодной воды. Потолок снова стал потолком, жёлтое пятно – просто старым потёком на штукатурке. Сердце стучало быстро и неровно. Во рту – вкус кофе и шоколадной крошки, которых не было.
Рука нащупала рядом тетрадь отца, как якорь.
Он резко поднялся, голова закружилась. Достал коробку со старыми фотографиями и начал внимательно просматривать. Ну конечно: он видел этого мужчину. Вот он – чуть сбоку от отца, Златы и Лады, стоит на краю кадра. Ниже – подпись, которую он тогда даже не прочитал, глядя только на знакомые лица.
«А. К. Ковальский».
Он пододвинул к себе ноутбук. Пальцы едва слушались, но всё равно набрали: «А.К. Ковальский нейропсихология сон».
Поисковик подумал, повозился и выдал сперва что‑то не то: криминальные хроники, однофамильцы. Антон добавил: «лаборатория Селихова».
В этот раз среди скучных ссылок на старые сборники и технологические отчёты всплыло нужное: PDF старой статьи с однотипным оформлением. В списке авторов – «П. О. Селихов, Л. В. Аленина, А. К. Ковальский, З. Ю. Ромкович».
Сердце толкнулось сильнее. Он щёлкнул по статье. Сухой текст, формулы, графики.