– Да, – произнес он тихо. – Хорошо.
Они ещё пару секунд повисели в тишине.
– Спокойной ночи, – сказала она первой.
– Спокойной, – автоматически ответил он.
Связь оборвалась. Экран погас. Комната снова наполнилась лёгким шорохом города за окном. Он на секунду закрыл глаза и увидел буквы перед входом: «корпус Б».
«Б» как «выбор», мелькнуло в голове. Или как «бегство». Он уже понимал: просто спать дальше, делая вид, что ничего не происходит, не получится.
Глава 28
Алена смотрела на мигающий телефон на тумбочке. Сообщение: «Окно связи до 20:00. При желании вы можете позвонить семье». Она еще раздумывала о том, набрать ли Наташе, узнать про детей, когда на экране отобразился звонок от Антона. Это было неожиданным. Она меньше всего думала о том, что он ей позвонит.
Когда Алена положила трубку, она несколько секунд смотрела на чёрный экран, пока тот не потух окончательно. Секундная полоска связи, только что державшая между ними линию, схлопнулась, как лифт, уехавший на другой этаж.
Она прислушалась к себе. Внутри было глухо.
Не пустота после скандала – та жгла, шуршала, гнала по кругу одни и те же фразы. Не та давящая тяжесть, когда хочется одновременно кричать и умолять. Сейчас было иначе: будто в огромном помещении кто‑то выключил звук, оставив только свет.
Ни радости от того, что он позвонил, ни привычного всплеска злости. Слова «я похож на отца» отозвались не сочувствием, а чем‑то вроде лёгкого, холодного щелчка: да, наконец‑то он это видит. И всё равно – не ей с этим жить.
Где‑то на самом дне шевельнулась небольшая, усталая благодарность: за то, что в этом разговоре он ни разу не сказал «ты должна», «ты обязана» и не потребовал отчёта за её жизнь. Но даже она не поднялась выше груди, так и осталась там – как тусклая лампочка в дальнем углу.
Она поймала себя на том, что не хочет перезванивать, не хочет продолжения, не хочет ни мира, ни войны. Хотела только одного: чтобы внутри наконец перестало качать из стороны в сторону.
Алена еще посидела, смотря на экран. Потом все-таки набрала в контактах «Наташа – няня».
Няня ответила почти сразу. На фоне слышались голоса детей, мультик, звон посуды.
– Алена Николаевна? – голос у Наташи был усталым, но тёплым. – Как вы там?
– Здесь… тихо, – сказала Алена. – Как будто в другом мире. Как они?
– Нормально, – ответила Наташа. – Яна сначала плакала, потом стала рисовать вам рисунки, складывает в коробку, говорит: «Когда мама вернётся, покажу всё сразу». Матвей… маленький ещё. Смотрит на дверь, когда заходит кто‑то.
Алена почувствовала, как что‑то внутри дёрнулось. Она почти физически услышала Янин голос: «Ты надолго? А ты вернёшься такой же или другой?»
– Наташа, – она ловила слова, как рыбу руками в мутной воде, – давайте… пока… не давать им мне трубку.
Она услышала своё же дыхание в трубке.
– Я… боюсь, что начну плакать. Что сорвусь. Они испугаются. Пусть… пусть пока думают, что мама… в санатории.
Она криво улыбнулась, глядя в стену, подумав, что формально так и есть.
На том конце повисла пауза.
– Как скажете, – наконец сказала няня. – Я понимаю.
Она добавила почти шёпотом:
– Вы там… восстанавливайтесь и не переживайте, тут все спокойно. Антон Павлович заезжает… иногда. Дети довольны. Они гуляют, он потом уезжает обратно. Если захотите, я включу видео. Но только если вы скажете.
– Не сейчас, – быстро ответила Алена. – Не сегодня.
После звонка в комнате стало ещё тише. Как будто из неё вынули не воздух – звук.
В этой тишине она вспомнила, как после сегодняшней игры куратор обратилась к ней с вопросом:
– Алена, у вас было что‑то, что вы сказали в игре и поняли: так вы говорите в жизни?
«Ты для нас работаешь» всплыло тогда само.
И другая фраза тоже: «Ты для нас всё, а я – никто». Она произносила это Антону то с благодарностью, то с сарказмом. В итоге сама же и поверила: он – всё, она – никто.
– Я… – Алена немного помолчала. – Я тоже говорила «он для нас работает».
Ей не хотелось продолжать. Но слова пошли сами.
– И одновременно постоянно напоминала ему, что без меня он не справится. Что дом рухнет. Что дети без меня пропадут. То есть я сама держала эту схему: «ты кормишь, я держу крепость».
Она пожала плечами.