Она ненадолго замолчала.
—Ты общаешься с Антоном и детьми? —спросила она затем.
—Нет, вернее он один раз позвонил. А дети… няня мне пишет каждый день. Да и Антон к ним заезжает.
—Угу. Видела как-то его на площадке, но не разговаривала. И что ты чувствуешь? Как раньше? Но судя по тому, как ты сейчас звучишь, больше похоже на то, что тебе стало … все равно …
– Да, – честно ответила Алена. – К детям – я их люблю, но мне нужна передышка. К нему… никак. Как к соседу по отсеку.
– Слушай, – Валя зашуршала чем‑то, вероятно, колодой карт. – Помнишь, в прошлый раз я не стала тебе говорить одно? Сейчас, кажется, можно.
– Что? – выдохнула Алена.
– Тогда, – продолжила Валя, – первый расклад показал тебе Смерть. Я сказала – как хирурга, который режет, чтобы собрать заново. Это правда. Но там ещё была карта, которую я не озвучила. Властительница. Женщина на троне, без короны, но с тяжёлым ожерельем. В одной руке – скипетр, в другой – шахматный конь. На коленях – ребёнок. У ног – дом и поле.
Алена остановилась. Перед ней на дорожке лежал жёлтый лист. Ветер пытался его перевернуть, но он цеплялся за гравий.
– Я не сказала тебе тогда, – продолжала Валя, – потому что ты была слишком… мягкая. Любая мысль о власти у тебя сразу шла в извращённый сценарий: «Сделать ему больно, отнять всё». Сейчас ты уже понимаешь, что власть – это не только месть. Это ещё и ответственность. За тех, кого ты… не можешь спасти, и за тех, кого можешь.
Она вздохнула.
– Смерть в твоём случае – не «умереть» и не «убить кого‑то», – сказала Валя. – Это умереть в прежней роли. Жены, которая кричит и умоляет. Девочки, которая ждёт, что всё решат за неё. Властительница – это ты после этого. Не богиня на Бали, а женщина, которая **сама** подписывает свой договор с жизнью. И да, решает и за других. Потому что если не она – решат те, кому плевать.
Слова ложились в неё, как тяжёлые камни – но не холодные, а тёплые.
– А если я стану… как Злата? – тихо спросила Алена. – Холодной. Решать, кому жить, кому спать.
– Не станешь, – отрезала Валя. – У тебя слишком много памяти о том, каково быть по ту сторону. Она тебя будет тормозить. И потом… – она усмехнулась, – Злата строит мир по чужим правилам. Властительница – по своим. Разницу чувствуешь?
Алена промолчала. Ветер с пруда трепал кусты, где‑то вдалеке лаяла собака. На дорожке шуршали гравием чьи‑то шаги – кто‑то пошёл мимо, не задерживаясь.
– Валя, – сказала она наконец, – если я… вернусь оттуда другой. Если я стану… слишком другой… Ты скажешь мне?
– Я уже обещала, – спокойно ответила Валя. – Я тебя знаю до центра и, надеюсь, узнаю после.
– Спасибо, – прошептала Алена.
– И ещё, – добавила Валя. – Ты боишься, что ничего не чувствуешь к мужу. А может, это не «ничего». Может, это просто… конец той любви, которая тебя убивала. Иногда смерть – это облегчение, а не трагедия.
Связь на секунду треснула – пруд забрал себе часть фразы, но смысл был уже ясен.
– Иди спать, – сказала Валя мягче. – Завтра у тебя будет ещё один день, когда можно посмотреть на всё со стороны. Пользуйся.
Они попрощались. Алена опустила телефон, посмотрела на чёрный экран. В отражении – её лицо. Чужое и своё одновременно.
Она провела пальцем по краю пластиковой рамки, как по крышке табакерки.
«Кто‑то должен принимать решения там, где другие не могут», – повторила она мысленно собственную фразу из сна. – «Вопрос только – ради чего».
Ветер сорвал с дерева ещё один лист. Он закрутился в воздухе и мягко лёг на воду. Круги пошли по пруду, дошли до дальнего берега и растворились.
Алена смотрела на эти круги и вдруг ясно почувствовала: всё, что было её прежней жизнью, тоже расходится по воде. Она ещё не знала, какой будет новая реальность, но знала уже другое – на этот раз она будет выбирать её сама.
Глав 31
Тамара Петровна появилась на экране телефона – как всегда, идеально собранная: безупречная укладка, серьги с крупными чистыми бриллиантами, профессиональный макияж, который она виртуозно накладывала каждое утро, по несколько часов проводя перед зеркалом. Результат неизменно был безупречен: она умела скрывать возраст. На фоне – белая стена и кусок какой‑то явно дорогой шторы.