Он ещё минут пять лежал, приходя в себя и пытаясь понять, где он сейчас находится.
Телефон мигал уведомлением.
Антон сел, взял тетрадь, открыл наугад. Строки прыгали.
«…если мы построим идеальный сон, – писал отец, – мы дадим людям то, чего они не имеют права просить у реальности. Вопрос только: кто будет решать, кому войти туда навсегда. Имеем ли мы право лишать их шанса на возвращение? Я не уверен. З. уверена. Л. молчит, но в её снах я вижу, что она выбирает сон. Я – трус. Я остаюсь здесь и буду здесь делать свой выбор».
Антон провёл пальцем по последней фразе.
Телефон снова мигнул. На экране – пропущенный звонок от Артёма.
Глава 33
Антону не хотелось перезванивать. В голове ещё жила Лада, её слова. Возвращаться к реальности через Артёма казалось странным, но пальцы уже по привычке нажали «перезвонить».
Артём ответил почти сразу.
– Ну ты и спишь, – голос был хриплым, но неожиданно спокойным. Без сиропа, без бравады. – Антоха.
– Ты звонил, – сказал Антон. – Что‑то случилось?
– Случилось, случилось, – протянул тот. – Всегда что‑то случается. Саша сказал, что я убил его жену. Кто‑то говорит, что я сам во всём виноват. Лена – что друзья бывают только в телефоне. Неплохой день, да?
Он попытался засмеяться, но получилось плохо.
– Я хотел с тобой поговорить, – осторожно произнёс Антон. – Про… то, куда мы вляпались. Про центр. Про… выходы.
– Про выходы, – повторил Артём. – Это хорошая тема.
Он помолчал пару секунд.
– Приезжай, – сказал он. – Сейчас. Я дома. Один. Это важно.
– Через час буду, – ответил Антон.
– Только… – Артём выдохнул, – не опаздывай. Не то чтобы боюсь… просто внутри хреново. Очень…
Он оборвал связь, не дав задать ни одного лишнего вопроса.
Дом Артёма встретил привычным лоском: подсвеченная дорожка, аккуратный газон, большие окна. Снаружи – та самая жизнь, которую Антон считал вершиной. Сейчас она казалась декорацией.
Ворота были открыты. Это уже было странно.
Антон припарковался, вышел из машины. Ветер качал ветки вдоль забора. В доме было темно, только на втором этаже светился один прямоугольник.
Дверь в дом была не заперта. Он нажал ручку – она поддалась легко.
– Артём? – позвал Антон, входя. – Ты где?
Ответа не было. Тишина в доме отличалась от той, что бывает, когда все ушли: здесь она была густой, как если бы кто‑то только что кричал, а теперь резко замолчал.
Он прошёл по коридору. На вешалке – куртка Артёма. На тумбочке – ключи.
На кухне – пусто. Бокалы, одна незаконченная бутылка вина. В раковине – тарелка с засохшей пастой. Лены не было. Ни её ноутбука, ни сумки.
– Эй, – снова позвал Антон. – Ты где?
Тишина навалилась плотнее. Он поднялся по лестнице наверх. На втором этаже – закрытая дверь спальни, приоткрытая дверь кабинета.
Сначала он увидел записку.
Листок лежал на столе, придавленный стаканом. Почерк – знакомый, чуть размашистый, но сейчас буквы были как будто медленнее.
«Я не смог. Простите».
Без обращения. Без пояснений. Только три слова.
Антон почувствовал, как мир вокруг сузился до этой полоски бумаги. Внутри всё сжалось, но тело двигалось автоматически: он повернул голову вправо.
Между двумя книжными шкафами, в проёме, где обычно висел какой‑то модный светильник, теперь висело что‑то другое.
Он не стал подходить близко. Не смог. Мозг за секунду дорисовал картину по пятну тени на стене, по странному углу плеч, по едва заметному движению воздуха, когда дверь от сквозняка чуть качнула… не совсем предмет.
Он отступил, упёрся спиной в стол. Записка хрустнула под пальцами.
Я не смог.
В голове прозвучало эхом: не смог, не смог, не смог…
В заднем кармане брюк вдруг завибрировал телефон. Звук был совершенно не к месту, но именно он выдернул его из вязкой чёрной ваты.
Антон спустился вниз почти на автопилоте. Телефон лежал на прихожей тумбочке. Экран мерцал.
«Злата Ю. Звонок».
Он смотрел на имя, не поднимая трубку. Внутри что‑то орало: сейчас не время. Сейчас НЕЛЬЗЯ. Но одновременно другая часть тихо шептала: возьми. Это – дверь.