Андрэ не мог опомниться от жгучего чувства неудачи. Как же так, думал он, ведь все шло почти без сучка и задоринки, а тут такое…Как и для чего Саша могла предать его, друга и верного товарища, знакомого почти полжизни. Словно читая мысли, Лопэс отдал приказ Беру:
– Бер, принеси–ка эссенции со склада! – без особого желания Бер отправился на склад. Через минуту он вернулся с двумя баллонами и передал в руки Саше, которая незамедлительно поблагодарила Лопэса и удалилась с кабинета, даже не одарив Андрэ прощальным взглядом.
Андрэ на это никак словесно не отреагировал. Сейчас у него не было сил давать хоть какие–то реакции от быстро наступившей вследствие вероломных потрясений ментальной изнеможённости.
– Даже никак не отреагируешь на предательство? – Лопэс звучал опечаленным, словно только и ждал этого момента для гневного крика души.
– Зачем тебе это? Что даст мое разоблачение? Возможность убить? Ради этого ты отдал Саше эссенцию?
– Нет, конечно! Я же не кровожадный демон… – в голосе Лопэса звучала наигранность и ирония, – Ты что же, не помнишь, что бывает за мошенничество при активном заклинании игрового контракта? Напоминаю: «игрок, уличенный в мошенничестве и нечестной игре, моментально проигрывает, вне зависимости от его положения до уличения, и выполняет условия равноценные тройной поставленной ставке». Прошу простить, если не передал суть дословно.
– То есть, 15 тысяч крон?!
– Верно!
– Но у меня нет столько… – Андрэ постепенно приходило осознание всей той нелицеприятной части тела человека, в которую он влип.
— Значит придется отрабатывать, – Лопэс кровожадно улыбнулся, – и поверь, каждую секунду, каждое мгновение бесперебойного рабского труда ты будешь думать только об одном – о том, насколько глупым и самоуверенным юнцом ты был!
После сказанного, Лопэс больно ткнул Андрэ толстым пальцем в лоб, да так, что голова Андрэ резко откинулась назад, опрокинув часть черных, как уголь, волос на лицо, чуть укрыв жалостливость его глаз.
Андрэ не знал, что ему делать. Душа оледенела, голова предательски не работала, руки дрожали, как при треморе или похмелье. Он, один единственный слабый человек, с отнятой волшебной палочкой и прикованный заклинанием Контракта к цепи, сидел перед огромным устрашающим главарем орков, а несколько его ближайших приспешников взяли его в кольцо. Ситуации пахла едким запахом безысходности и алой крови на запястьях…
Рядом с ним пролетали обрывки фраз, что метали между собой парочка зашедших орков и Лопэс с Бером. Андрэ не улавливал всей сути – ему было не до того, и мир перевоплотился чем–то вторичным от его искусственно созданного ментального пузыря – но все же было ясно: одни обговаривают, как Андрэ использовать по полной, да так, чтоб руки обломились и воля из статного силуэта скривилась в убогое подобие, а другие просто жестоко насмехались над неудавшимся шулером.
– Э–э, вы слышали? – настороженно спросил Бер, заставив умолкнуть все параллельные обсуждения. Снизу раздался звонкий хлопок, как если ударить по чему–то металлическому и относительно тонкому.
– Слышали… – также серьезно и настороженно ответил своему писарю Лопэс. Его взгляд из умеренно-удовлетворенного на опасливый, и Андрэ знал, что не напрасно он его таким сделал.
Наконец страх и паранойя пропали, и восторжествовала гордость Андрэ, теперь уж великая и статная. Даже никаких возмущений в нем не присутствовало. Напротив, Андрэ думал, что как–то они даже быстро прибыли. На его лице образовалась легкая улыбка, не имеющая возможности избежать внимания Лопэса.
– И по какому же поводу улыбаемся, человечек? Мозги от страха пересохли?
Cнизу раздался еще один звук, но уже более звонкий, более ясный…
– Дверь! На нас напали! – без стука и лишних формальностей ворвался в кабинет один из орков. Его глаза были пугливыми и жалкими, какими они бывают у травоядного животного, загнанного в угол хищником.
– Кто?! – взвопил Лопэс, – кто посмел?
– Гвардейцы! Они уже прихлопнули нескольких парней…
Одним сплошным удовольствием для Андрэ было наблюдать, как ранее самоуверенные бандюги делили шкуру еще не добитого дракона, сначала предстали озадаченными слепыми старцами, а после маленькими беззащитными и такими жалкими кроликами, на след которых наступил шерстяная пята волка. Обычному отребью, не обладающему широким и мощным арсеналом боевой магии, никогда не срубить голову полицейской гвардии.