Андрэ сидел за столом, перед своим грозным противником, не в силах подобрать словечка для описания изменившегося ощущения места. А еще думал о рассказанном ему. Он и до игры знал о всех тяготах жизни некоторых горожан и оттого был терпимей многих людей, однако сейчас задумался об этом еще сильнее. О несправедливости и неравенстве социальной стороны Пенто.
– Парень, знаком ли ты хорошо с представителем другой расой? Угнетаемой, как ты выразился, – продолжил Лопэс поднятую тему, но чуть свернув в сторону.
– Был конечно. Зверочеловек, – Андрэ сделал небольшую паузу, ожидая для более целостной картины диалога встречный вопрос, незамедлительно последовавший.
– И как? К–хм, прости за несущественный вопрос. Как ты, человек, взаимодействовал со зверочеловеком? Как познакомились, уживались? Что друг о друге думали?
– Пожалуй, отвечу не конкретно на эти вопрос, а расскажу нашу историю целиком, – Андрэ посмотрел на Лопэс, будто ожидая одобрения такой идеи. Тот ни кивнул и ни сказал ничего в ответ, но и не возразил, и Андрэ продолжил, – Звали его Кэнси. Как я ранее и говорил, родиться мне удосужилось в одном из самых неблагополучных людских районов Пенто – в этом случае обращать внимание нужно на слово Людских. Кэнси был выходцем с моего же родного района и от того у него практически не было знакомых зверолюдей. На том, в не малой степени, мы и сошлись, наверное.
Сначала мы познакомились в местной магической, не самой престижной гимназии, там же и начали проявлять первые признаки дружбы: общаться, обмениваться вещами, немного гулять и изучать город – в особенности помню, как мы впервые без взрослых очутились в центральном районе Пенто, – Андрэ чуток заулыбался, а в его голосе появились нотки радости и комичности, только вот то было не из–за теплых воспоминаний. Просто Андрэ искренне удивлялся, как у него получается так складно и чувственно рассказывать о никогда не существовавшем друге–зверочеловеке, – окончательно сдружились, наверное, тогда, когда ночью в подворотне на него хотела напасть местная беспризорная шпана. В тот вечер нам удалось на практике закрепить основы боевой магии, недавно выученной в гимназии.
После этого были почти не разлей вода. В день времени друг подле друга проводили больше, чем в отчем доме. Чем занимались? Да так, гуляли, денег пытались сами заработать, над прохожими и знакомыми шутили, ну и, конечно же, постигали тайны магии и все такого прочего. Был даже случай, когда по идее Кэнси мы неделю убили на попытку создания своего собственного заклинания. Эх, не получилось тогда, естественно, ничего.
– Занятная история, даже душевная. А на данный момент что? Вы продолжаете дружить? Кэнси вместе с тобой учится в магической академии?
– Если бы… умер он – заунывно прохрипел Андрэ и всеми немногочисленными актерскими данными скривил лицо в слегка опечаленный портрет.
– Отчего? – с долей возмущения, возможно наигранной, коротко поинтересовался деталями Лопэс. Кроме голоса, в общем, ничего его заинтересованность не выдавало.
– Ну…– Андрэ чуть замялся, – я неправильно выразился. Он не умер, ведь умирают своей смертью, в теплой пастели и в окружение самых дорогих сердцу существ. Его убили, подло и мерзко.
– Кто?
– Самые влиятельные и одиозные твари всего Пенто – высокопоставленные эльфы. Хотя как высокопоставленные…то был малый винтик или шестерня в огромной, пыхающей и прожорливой, словно адская мясорубка, политической системе. Кэнси просто не повезло стать свидетелем убийства мелким районным чиновником какого-то чересчур болтливого гражданина. Дабы избежать суматохи по растворению самого факта убийства из реальности и рисков для собственного реноме, они просто скинули преступление на него, а дальше, мне кажется, все и так ясно…суд, слезы матери и ближайших к нему существ и трагическая, показушно жестокая смерть на гильотине… – Андрэ постарался окончить свой лжерассказ как можно поэтичней, что, в целом, у него получилось достаточно хорошо. Никто не плакал, но в глазах присутствующих виднелось внимание. Никакого равнодушия.
– Не те истории ты мне рассказываешь. Я люблю такие, где и начало хорошее, и конец замечательный. Тут же… – и вновь один из участников игры прерывается из-за хода, – прошу прощения, в первую очередь стоило пособолезновать.
– Да ладно вам, сколько времени прошло. Даже с самых глубоких ран спадают швы и пластыри. Время лечит и людей, и города, и страны.