— Вы не можете ходить по тюрьме, где вам заблагорассудится. Это просто неприемлемо!
— Господин инспектор!..
Фурнье вздрогнул от неожиданности и, обернувшись, увидел девушку, растерянно разведшую руками.
— Там телефон…
— Ах, ну да!.. — воскликнул Пеллетер, снимая с колен салфетку. — Вы меня извините, месье Фурнье. Я отойду всего на одну минуту. — И, вставая из-за стола, сказал, обращаясь к девушке: — А вы, пожалуйста, сообщите шеф-повару насчет ужина на двоих.
Фурнье, словно испуганный таким поворотом событий, бросил растерянный взгляд на девушку, потом на Пеллетера, потом опять на девушку.
— Нет, я не останусь ужинать.
— Ну конечно же останетесь! — возразил ему Пеллетер. — У вас такие насыщенные утомительные дни были последнее время. А я вернусь через минутку.
Испуг и растерянность Фурнье сменились досадой, но Пеллетер уже вышел из зала и спешил к телефону, чья снятая трубка ждала его на конторке дежурной.
— Алло! Ламбер? Это я… — сказал он в трубку. — Да, мне нужно, чтобы ты нашел мне кое-кого… — Он назвал в трубку имя. — Проверь все отели… Он с женой, поэтому не будет особенно старательно скрываться… Позвони мне, когда отыщешь его. Или в отель, или свяжись со мной через Летро. Только не упускай его из виду! Отлично… Хорошо… Да.
Пеллетер повесил трубку и вернулся в обеденный зал.
Фурнье сидел, как и прежде, спиною к входу. Сидел, вытянувшись в струнку, распрямив плечи. Пеллетер заговорил сразу же, еще находясь у него за спиной, но на этот раз ему не удалось неожиданностью сбить заместителя начальника тюрьмы с толку.
— Еще раз прошу прощения, но телефонные звонки нельзя игнорировать. Ведь никогда не знаешь, вдруг сообщат что-то важное. И никогда нет уверенности, что ты сможешь связаться с этим человеком в другое время, что у вас обоих в тот момент будет под рукой телефон… — Он сел и опять постелил на колени салфетку. Продолжал с беззаботным видом болтать обо всяких пустяках, зная, что это должно еще больше разозлить Фурнье и вынудить его сделать какой-нибудь неверный шаг. — Нет, можно, конечно, пользоваться телеграфом, но с телеграммами хлопот еще больше, чем с телефонными звонками, так что… Позвольте, так о чем вы говорили-то?
Поджав губы, Фурнье выдыхал через нос. Сдавленным голосом он снова начал:
— Вы не можете ходить…
— Ах, ну да, я не могу ходить по тюрьме, где мне заблагорассудится! Согласен, но у меня был сопровождающий, и мне сказали, что вы очень заняты.
— Это не имеет значения. В тюрьме существует незыблемый порядок, и для его соблюдения необходимо следовать неукоснительным правилам.
— Ой, ну да, конечно, — поспешил согласиться с ним Пеллетер все с тем же невозмутимым видом. — А кстати, где вы были сегодня?
— В результате наших поисков мы вскрыли множество проблем, с которыми пришлось разбираться, пусть даже это и не был нож, которым зарезали арестанта. Управление порядком в тюрьме, знаете ли, задача сложная даже и без всяких дополнительных происшествий. Вот, например, вы не можете держать там своего человека. Это также неприемлемо.
— Моего человека?
— Да. Которому вы поручили изучать папки с делами.
— А-а… Так это не мой человек. Это подчиненный Летро. Вот с Летро и разбирайтесь по этому поводу.
Фурнье презрительно хмыкнул.
— Летро? Знаете, здешний начальник полиции, конечно, хорошо справляется со своей работой, но у нас маленький городок, и работы у него, прямо скажем, не много. И все здесь знают, что этим расследованием руководите вы.
— Да, но это Летро послал своего офицера в Мальниво.
Фурнье от досады стиснул зубы. Глаза его горели злостью.
— Знаете, я не намерен…
В этот момент появился хозяин отеля с двумя тарелками горячего дымящегося супа.
— А-а, инспектор!.. И месье Фурнье!.. Рад, рад, очень рад! Вот, пожалуйста, кушайте, вам обязательно понравится. Приятного аппетита!
Поставив перед ними тарелки и умиротворенно сложив руки, он постоял немного, потом, попятившись, удалился.
Пеллетер взялся за столовый прибор.
— А какая проблема с… как вы говорите, «моим» человеком?
— Он отвлекает мой персонал от работы и вообще вмешивается в установленный порядок. Я не могу допустить, чтобы посторонний человек постоянно требовал показать ему все бумажки, которые мы оформили за последние два месяца.
«Молодчина Мартен! — подумал Пеллетер. — Как хорошо, что я определил туда именно его. Такая хватка! Надо будет, кстати, отозвать его оттуда завтра же утром».
— Я вам говорил уже, что если вы настаиваете на сотрудничестве, то вам придется научиться верить мне на слово. Доверять всему, что я скажу.