— Только запишите еще вот в этом блокноте свое имя.
Парень вернулся к столу записать свое имя. Почерк у него был крупный, как у ученика младших классов.
Когда он вышел из комнаты, Летро повернулся к Пеллетеру.
— Ты и впрямь надеешься что-то выяснить таким вот способом? Он же запросто мог лгать.
— Он не лгал.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю.
— Мы сейчас, скорее всего, просто теряем время. Может, нам действительно следует искать мадам Розенкранц. Бенуа-то прав — скоро город начнет гудеть.
— Вызывай следующего.
Летро встал, вышел за дверь и вернулся с другим надзирателем. Снова сев за стол рядом с Пеллетером, он шепнул ему на ухо:
— Там очередь до конца коридора!
Допрос проходил так же, как и первый, а за ним следующий, а за тем — все остальные. Пеллетер уже наловчился задавать вопросы в определенном ритме. Имена, записанные в его блокноте, уже занимали две колонки.
Приходил Фурнье. Какое-то время он наблюдал за допросами, стоя за спиной у Пеллетера, но продержался недолго и ушел. А Пеллетер продолжал беседовать с персоналом тюрьмы, которому не было видно конца. В какой-то момент ему даже показалось, будто он наконец что-то нащупал, но выяснилось, что допрашиваемый надзиратель просто поставлял сигареты некоторым заключенным. Одна из работниц столовой призналась, что носила домой еду, чтобы кормить семью и сэкономить на домашних расходах.
Ни один из опрошенных так и не ответил утвердительно на вопрос, приходилось ли ему выполнять какие-нибудь просьбы начальства, идущие вразрез с правилами. И все опрошенные расходились в показаниях относительно количества убитых арестантов.
После четырех часов таких вот бесед Пеллетер наконец поднял руку, объявляя перерыв.
— Я же говорил тебе, это ни к чему не приведет.
— Как это? Очень даже приведет.
— Ты хочешь сказать…
— Сколько там еще за дверью народу?
— Да полно! Человек тридцать минимум.
— Значит, будем продолжать.
Пеллетер закурил сигару и сделал несколько затяжек в молчаливой задумчивости. В его блокноте был уже длинный список имен, написанных разными почерками. Но в этом списке пока не было нужного имени.
Табачный дым, клубясь, поднимался к потолку, где дым от предыдущих сигар висел удушливым сизым маревом. Допросы оказались изматывающим занятием, но Пеллетер не сомневался, что ему удастся что-нибудь откопать. Кто-то из этих людей должен знать о вывозе мертвых тел. А ему просто нужно определить, кто из них это знает.
Он сделал Летро знак запускать следующего. Летро привел из коридора молодого парня, надзирателя, и все трое расселись по своим местам. Парень был лет двадцати двух, не больше, — бородка, которую он пытался отращивать, выглядела пока только как нежный пушок.
Пеллетер приступил к допросу:
— Как вас зовут?
— Жан Ампермон.
Пеллетер нахмурился.
— Вы — тот самый надзиратель, который отметил Меранже как присутствующего на перекличке на следующее утро после его убийства?
Парень опустил глаза, разглядывая руки на коленях.
— Да, — едва слышно проговорил он.
Глава 11
Фурнье утверждал, что надзиратель за свои действия получил выговор, а уж Фурнье, надо полагать, был большим мастером устраивать взбучки, в этом Пеллетер не сомневался. Поэтому он решил смягчить тон.
— Как давно вы здесь работаете?
Парень медлил с ответом, поначалу им даже показалось, что он не станет отвечать вовсе. Наконец, все так же смущенно разглядывая руки на коленях, он проговорил:
— В следующем месяце будет год.
— А до этого?
— До этого ничего… Пробовал поступить в университет, не получилось… Помогал отцу малярить, потом вот сюда пришел.
За все это время парень ни разу не оторвал глаз от колен, ни разу не посмотрел в лицо Пеллетеру и Летро. Перед ними сидел человек, хорошо знакомый с неудачами. Человек, который за свою короткую жизнь пробовал себя в разных областях, но ни в одной из них ему, похоже, не сопутствовало везение. И сейчас он наверняка предчувствовал, что эта новая неудача приведет его к увольнению — для этого Фурнье только должен дождаться возвращения начальника тюрьмы — и что ему опять придется начинать все сначала где-то в другом месте.
Пеллетер, оживившись, даже подался вперед, но при этом сохранял мягкость тона.