— Ну да. Мы же видим, вам нечего сказать. Вам ничего не известно обо всем этом. Вы здесь старый, заслуженный работник. Так что мне больше не о чем у вас спрашивать.
Пассемье пожал плечами и как-то сразу расслабился, даже его округлое пузо размякло и выпятилось. Он стал записывать свою фамилию, причем держа блокнот не на столе, а взяв его в руки. Закончив, он отложил блокнот в сторону, шумно выдохнул, посмотрел на следователей и встал, хлопнув себя по ляжкам.
Когда он был уже в дверях, Пеллетер вдруг сказал:
— Еще только один последний вопрос… А сколько нападений с ножом произошло в тюрьме за этот месяц?
— Семь, — ответил Пассемье, уже взявшись за дверную ручку.
— Так много?
Пассемье повел плечами.
— Такое здесь и раньше случалось, но только не так часто.
— Спасибо. Больше никто не смог назвать нам точную цифру.
Пассемье кивнул и вышел.
— Думаешь, он знает что-то? — спросил Летро, как только они остались одни.
— Не думаю, а уверен, — ответил Пеллетер, снова закуривая свою сигару. — Он назвал цифру «семь», а другие называли не больше четверки.
— Ну, так и что теперь?
— Как что? Продолжаем.
Но оставшихся работников тюрьмы Пеллетер допрашивал уже без интереса — ему словно теперь уже не терпелось поскорее закончить. Некоторых он даже поручил допрашивать Летро. Летро вел допрос тем же методом, и Пеллетер только иногда вмешивался, когда ему казалось, что Летро что-то упустил. Впрочем, никто больше не вызвал у него заинтересованности.
В канцелярии Пеллетер прямиком направился к Мартену, который и впрямь занимал угловой стол, замеченный Пеллетером накануне. Стол был завален папками с личными делами заключенных.
— Ну как? — поинтересовался Пеллетер.
Мартен молча протянул ему стопку из шести папок. Верхняя заключала в себе личное дело Меранже. Последней в деле была запись о переводе Меранже в государственную тюрьму в Сегре.
Пеллетер пролистал пять остальных дел. Это были личные дела пятерых арестантов, найденных зарытыми в поле. Все они тоже были переведены в тюрьму в Сегре.
— Та-ак, хорошо… — сказал Пеллетер, протягивая папки Летро, чтобы тот тоже мог посмотреть.
— В Сегре нет никакой тюрьмы, — сказал Мартен, не вставая из-за стола и глядя на инспектора.
— Я знаю.
— Бог ты мой!.. — воскликнул Летро.
Пеллетер подошел к одному из столов и взялся за телефонную трубку. Пока он ждал соединения, пришел Фурнье.
— Ну? Вы довольны теперь, когда запугали весь мой персонал?
Повернувшись к нему спиной, Пеллетер стал говорить по телефону.
Задетый таким пренебрежением, Фурнье спросил у Летро:
— Кому он звонит?
— Не знаю, — ответил тот.
Повесив трубку, Пеллетер сказал:
— Так, хорошо. А как там поживает наш вчерашний раненый?
Этот вопрос, похоже, сбил Фурнье с толку. Он ожидал чего-то другого.
— Да у него все хорошо.
— Ладно. С вами, я надеюсь, мы увидимся чуть позже.
— Секундочку! Подождите! А что происходит?
Пеллетер повернулся к Мартену, показал ему свой блокнот и сказал:
— Отделите вот эти два дела. Потом просмотрите все записи отдела кадров. Я хочу знать, кто еще устроился сюда в то же время и до сих пор числится в штате. — Он помолчал и прибавил: — Или числился до недавнего времени.
Мартен вышел.
— Я требую, чтобы вы объяснили мне, что здесь происходит! — взорвался Фурнье.
Пеллетер улыбнулся, но это, похоже, только еще больше разозлило Фурнье.
— Скоро все узнаете, — пообещал Пеллетер. — Как только прибудет первый утренний поезд. Мы уже почти закончили.
С этими словами Пеллетер повернулся к Летро и направился к выходу. Летро последовал за ним.
— Подождите! — крикнул им вдогонку Фурнье.
— Мы поставим вас в известность, — на ходу ответил ему Пеллетер.
Вскоре они с Летро уже шли к своей машине, ожидавшей их на залитой солнцем стоянке.
Глава 12
Они прибыли в Вераржан, когда на улице уже смеркалось. Вечерний город, как всегда, казался призрачной тенью самого себя дневного. Сквер в центре площади опустел, и только редкие огни в окнах не давали принять эту картину за какую-то огромную застывшую сценическую декорацию.
— Ужинаешь ты сегодня у нас, — решительно заявил Летро, захлопнув дверцу машины. — Моя жена в ужас пришла от того, что из-за всех этих чертовых событий я заставляю тебя ужинать в одиночестве.