Пеллетер потрогал разбитую скулу — она все так же болела. Мадам Пеллетер сейчас поругала бы его за то, что он без конца трогает болячки.
Дверь магистрата открылась, и в коридор вышел Летро с бумажками в руках.
— Пошли, — сказал он.
В открытую дверь Пеллетер заметил только секретаршу за столом — начальство обитало где-то в глубинах мэрии, многочисленными стенами огражденное от города, которым оно управляло.
Запутанным лабиринтом коридоров Летро с Пеллетером вернулись в полицейский участок.
— Ну и куда мы сейчас? — спросил Пеллетер и не удивился, когда Летро ответил:
— На улицу Виктора Гюго.
При свете дня улица Виктора Гюго уже не казалась тесным узеньким переулочком вроде того, где Розенкранц недавно пьянствовал в пивнушке. Здесь даже был мощеный булыжником тротуар с бордюром для пешеходов. Хотя продуман он был, видимо, не совсем правильно, потому что весь был покрыт лужами, так никуда и не исчезнувшими за пять дней, прошедших после дождя. Сейчас Пеллетер увидел, что ему просто повезло, что он не подвернул тут себе ногу в прошлый раз.
Консьержка из дома Пассемье жила через два дома по той же улице, на углу переулка, не удостоенного никаким названием. Эта измученная, осунувшаяся женщина средних лет стирала на крыльце белье в огромном жестяном корыте с ребристыми стенками.
— Вы еще не были там? — спросила она, не отрываясь от стирки.
— Один из наших офицеров заходил туда раньше, но ему никто не ответил, — объяснил Летро. — Вот смотрите, у нас есть ордер на обыск, нам просто надо, чтобы вы нас впустили.
Но эти слова ее не убедили.
— Не знаю я ничего ни про какие ордера!.. Я работаю консьержкой в том доме, и еще вон в том… — она кивком указала на соседний дом, — уже семь лет и не видала никаких ордеров. Месье Пассемье сам работает в тюрьме надзирателем.
Летро, раздув щеки, уже было открыл рот, собираясь ей что-то сказать, но Пеллетер, выступив вперед, оттеснил его.
— Мадам, я ценю вашу бдительность. Если бы все консьержи были такими ответственными, как вы, у нас, полицейских, значительно поубавилось бы работы.
Тетка недоверчиво прищурилась, пытаясь сообразить, что это было — комплимент или насмешка.
А Пеллетер попытался определить, как далеко от этого места было совершено вчерашнее нападение на него. Эта консьержка могла что-то видеть.
— Да нет, мы не думаем, что у месье Пассемье дома творится что-то неладное, мы просто хотели бы задать месье Пассемье несколько вопросов и надеялись найти в его квартире какие-нибудь указания на то, где он мог бы сейчас находиться.
Консьержка, сдув со лба прилипшую прядь, продолжала сверлить Пеллетера недоверчивым взглядом, потом посмотрела на Летро, державшего в руках ордер.
— Я так понимаю, эта бумажка означает, что у меня нет выбора?
Пеллетер изобразил добродушную улыбку и кивнул с виноватым видом.
Продолжая жмакать в корыте белье, консьержка кивнула в сторону открытой двери у нее за спиной.
— Все ключи на связке висят в прихожей. На них и номера есть.
Летро сходил за ключом, и Пеллетер поблагодарил консьержку, после чего они с Летро направились к дому Пассемье. Консьержка смотрела им вслед.
Дверь квартиры Пассемье, располагавшейся в полуподвальном этаже, выходила прямо на улицу и оказалась приоткрытой.
— Выходит, ключ был не нужен, — сказал Пеллетер.
Летро выглядел озадаченным.
— Вот черт! Что делать-то?
Мартен ничего не упоминал о том, чтобы дверь была открыта, поэтому либо Пассемье, вспугнутый Мартеном, удрал из дома в спешке и забыл запереть дверь, либо находился сейчас дома, только собираясь покинуть его.
Пеллетер с Летро достали пистолеты и зашли в квартиру.
— Эй!.. — позвал Летро.
В полуподвальном помещении царил полумрак. «Такое жилье, наверное, заливает во время дождей», — подумал Пеллетер.
— Да, видно, не больно-то разживешься на зарплату тюремного надзирателя, — заметил Летро, глядя по сторонам.
— Или он просто не хотел тратить деньги, — сказал Пеллетер.
Обстановка в квартире была скудная — стол, несколько стульев, полка с книгами. И никакого беспорядка — поскольку разбрасывать было нечего.
Из холла два дверных проема вели в другие помещения. Пеллетер кивнул Летро на левый проем, а сам направился к правому.