На следующее утро он то и дело улыбался ей за завтраком в залитой солнцем столовой и весь день осыпал ее нежностями и обожающими взглядами. А она от смущения все время отводила глаза. Поэтому сегодня утром спровадила его из дома, сказав, что собирается хорошенько прибраться после нескольких дней отсутствия, хотя на самом деле просто стремилась побыть одна и прийти в себя после всего случившегося.
Она действительно затеяла уборку. Сначала в кухне, где перемыла всю посуду, оттерла столики и раковину и вымыла пол, вспотев от усердия. Работа отвлекала ее, но мысль о том, что ее отец мертв, то и дело возвращалась к ней, и у нее опускались руки. Печаль окутывала ее нахлынувшей волной, потом она находила в себе силы снова взяться за работу, а затем все повторялось снова.
Клотильда уже перебралась в спальню и меняла там постельное белье, мыча себе под нос какой-то невнятный мотивчик.
Она застилала кровать чистой простыней, когда услышала внизу какой-то шум. Решив, что это хлопнула входная дверь, она хотела было крикнуть, что находится наверху, но в последний момент передумала, так как поняла, что не готова еще распрощаться со своим драгоценным одиночеством.
Она обошла постель, чтобы заправить простыню с другой стороны кровати. В этот момент раздался какой-то грохот — словно кто-то громко захлопнул выдвижной ящик комода или что-то уронил с высоты. Она настороженно посмотрела в сторону лестницы, прислушиваясь.
— Шем!.. — позвала она.
Ответа не последовало.
Она подошла к окошку в покатой стене второго этажа и выглянула на улицу. На дорожке перед домом стояла только машина мужа, так как он не взял ее сегодня утром. И больше никого и ничего.
Потом Клотильде показалось, что она снова услышала грохот задвигаемого ящика. Она подошла к краю лестницы, взялась рукой за перила и, спустившись на одну ступеньку, крикнула вниз:
— Шем!..
В ответ донесся только звук шагов, и ей стало интересно, почему он не откликается.
Тогда она спустилась еще на несколько ступенек и обмерла, прижав свободную руку к груди.
На полу возле приоткрытой входной двери стоял незнакомый ей чужой чемодан.
Затаив дыхание, она силилась вспомнить, не оставляла ли дверь приоткрытой, но это обстоятельство никак не воспроизводилось в ее памяти. А этот чемодан у входа? Что это?
Она спустилась еще ниже по лестнице и позвала:
— Шем! Ты где?
Старательно глядя себе под ноги, чтобы не упасть, она снова крикнула:
— Любовь моя!..
Спустившись по лестнице и собираясь заглянуть в кабинет мужа, она услышала за спиной шаги и, еще не успев повернуться, сказала:
— Ты так напугал меня…
Тут сильные руки схватили ее за плечи, и краем глаза она увидела мелькнувшее лезвие ножа. Голова ее пошла кругом, а в горле встал ком.
— Ну здравствуйте, мадам Розенкранц, — проговорил голос ей в самое ухо, обдав кожу жаром горячего дыхания. — Ну-ка скажите мне, где вы держите ключи от машины?
Первым, что заметил Пеллетер, был автомобиль Розенкранца, стоявший на дорожке перед домом. Сейчас Пеллетер пожалел, что не взял с собой Ламбера или даже Мартена, но бежать за ними теперь уже не было времени.
Запыхавшись, он остановился возле ограды, силясь рассмотреть что-нибудь в открытую входную дверь. Никого. И никаких звуков из дома. Проще всего было подойти прямо к двери — как ни в чем не бывало, будто он просто пришел с визитом. Но ему не хотелось предоставлять преимущество преступнику, если тот в доме, а Пеллетер был уверен, что он находился там сейчас. И как только он мог подумать, что Пассемье выберет для бегства окружной путь, пытаясь обойти стороной дорожные блокпосты? Ему следовало догадаться, что такой человек, как Пассемье, — человек, способный напасть на офицера полиции, — предпочтет захватить заложника и, прикрываясь им, пробиваться через заслоны. Так что теперь самой главной задачей было вызволить мадам Розенкранц из лап Пассемье невредимой.
Достав пистолет, Пеллетер стал красться вдоль забора к задней калитке, поглядывая на окна, но в них ему ничего не удалось разглядеть.
На задворках дома тоже было пустынно.
Участники поисковой группы видели, как он бежал сюда, поэтому Пеллетер надеялся на скорую подмогу. А пока его задачей было по возможности оценить ситуацию и постараться не дать Пассемье удрать.