Я посмотрел на него, потом снова на нее.
— Понятно, — сказал я. — То есть ничего особенного, о чем вы хотели бы поговорить. Ну, во всяком случае, поговорить со мной.
— Послушайте, вам что, платят за то, что вы вот так умничаете?
— Платят, но недостаточно.
— А кстати, зачем все это? Это из-за Хлои, что ли?
Я промолчал.
— Да эта Хлоя боится собственной тени. Вы только посмотрите, сколько времени мы здесь тратим впустую только из-за того, что нечто омрачает ее нежную натуру.
— Интересно, что бы это такое могло быть?
— А вы не знаете? Да идите вы на… вместе со своей Хлоей!
— Ой, ну что уж вы так-то, при детях, — сказал я.
Она скрестила руки на груди и демонстративно повернулась ко мне спиной. Я заметил, что мальчик смотрит на меня, и улыбнулся ему, но лицо его осталось бесстрастно-невыразительным.
— А ты не видел здесь каких-нибудь посторонних людей? — спросил я у него.
— Вот вас вижу, — сказал он.
Я кивнул, сообразив, что сам нарвался на такой ответ, и оглянулся, ища глазами Нокса.
Тот уже шел ко мне. Встретившись со мной взглядом, он поджал губы и безнадежно махнул рукой.
— Не выпала фишка. Они еще будут снимать сейчас. Стёрджен взял лошадь строго на время, еще два часа работы.
— Ну тогда я позже с ней встречусь.
— Просто я хотел представить вас друг другу, — сказал он. — Ну а раз так, давай тогда сам тут шуруй.
— Попробую, — согласился я. Мы к тому времени уже вернулись к гольф-карту.
— Только помни об осторожности. Мы эту историю не разглашаем, — предупредил он, забираясь на водительское сиденье.
— Ага, я заметил, как вы не разглашаете. Эта Мэнди, похоже, уже в курсе. Говорит, что у Хлои паранойя.
— Ты зачем разговаривал с Мэнди? Я же просил тебя воздержаться от вопросов.
Эту его реплику я проигнорировал и спросил:
— А ребенок что, так и ходит за Розенкранцем?
— Да. Он у него от первой жены, как я понял. Приехал с востока погостить к папе.
— И как к этому относится Хлоя?
Он собрался ответить, но в этот момент кто-то крикнул: «Тишина на площадке!», и он умолк, жестом призвав меня сделать то же самое. На съемочной площадке все заняли свои места, стараясь не шаркать ногами и даже не кашлянуть, режиссер встал позади оператора, и Хлоя Роуз снова красиво проскакала в седле на фоне декораций, после чего все снова ожили и зашевелились.
— У меня до сих пор не укладывается в голове, как эти маленькие декорации выглядят потом такими большими на экране, — сказал Нокс.
Тут мы увидели, что в нашу сторону несется как ужаленная Мэнди Эрхардт, а за ней по пятам мальчишка.
— Может, они уже закончили? — сказал Нокс и высунулся из гольф-карта. — Эй, Мэнди! Ну что они там, заканчивают?
— Нет, — бросила на бегу Мэнди. — Просто мне, видите ли, надо купить мальчику леденец, потому что, кроме меня, этим больше некому заняться!
— Можешь и мне тоже купить одну штучку! — крикнул ей вдогонку Нокс.
Она, не оборачиваясь, выставила вверх палец. Мальчишка старался не отставать от нее.
— Ну вот, убежала. А ведь мы могли подвезти ее, — сказал Нокс, заводя гольф-карт.
Развернувшись, мы покатили по Мэйн-стрит и ярдов через пятьдесят выехали на Чикаго-стрит, а потом на какую-то земляную дорогу, огибавшую «средневековый» замок.
— Послушай, Нокс, а что же здесь все-таки происходит на самом деле? Может, как-то прояснишь ситуацию?
На его лице сложилась оскорбленная гримаса.
— То есть почему бы мне не быть с тобою откровенным?
— Ну, не знаю. Просто интересно, зачем студии понадобилось нанимать частного «перца», когда у нее есть собственная служба безопасности?
— «Служба»? Ой, да не смеши! Я, два отставных копа и парочка парнишек, которые еще даже не бреются. Вот тебе и вся служба. И наша задача обеспечивать безопасность на территории студии, а не круглосуточную охрану отдельно взятой актрисы.
— Подожди, так мне предлагается обеспечивать ее охрану или только душевное спокойствие? Напомни, я что-то запутался.
— Ой, да ладно тебе. Деньги же получишь, радоваться надо.
— Нет, хорошо, если ты прав, и Роуз просто напугалась безо всякой причины. А вдруг ее правда преследуют и с ней что-то случится во время моей вахты?
Нокс только отмахнулся, давая понять, что ничего случиться не может.
Я сам не мог понять, почему так упираюсь, почему начал наседать на него с этими вопросами. Ведь нанимает не кто-нибудь, а киностудия. И другие клиенты мне тоже частенько врали и далеко не все выкладывали начистоту. Наверное, больше всего раздражало то, что меня пытается обманывать мой старый друг.