— Вот черт! — выругался Сэмьюэлс и, повернувшись ко мне, сказал: — А ну, сыскарь, подожди-ка минутку. — И он повернулся к офицерам. — Это был ваш вызов. Вы приехали — молодцы. А теперь подождите снаружи, когда приедут криминалисты.
Когда патрульные — один с землистого цвета лицом, а другой рыжий — ушли, Сэмьюэлс снова повернулся ко мне.
— Это сынок Дэниела Мертона. У вас теперь есть что мне рассказать?
— Помните еще один случай, прямо перед самым Рождеством? Мертон тогда замял эту историю. Был и еще один случай — пару лет назад. То убийство, скорее всего, тоже дело рук Мертона-младшего, потому что его тоже замяли. Но стоило мне копнуть и добраться до него, как парочка головорезов Хьюба Гилплэйна сразу же попыталась сделать из меня боксерскую грушу. И сегодня днем они пытались помешать мне встретиться с Мертоном-старшим. Я подозреваю, что Гилплэйн шантажировал старика, но этот шантаж терял всякий смысл, если об этом стало бы известно другим. Я все-таки умудрился встретиться со стариком, и он дал мне этот адрес. Я позвонил вам, остальное вы знаете.
Он посмотрел на меня, прищурившись.
— Не нравится мне все это.
Я только пожал плечами, но промолчал.
— Вы утверждаете, что Томас Мертон убил, по меньшей мере, трех девушек, и что отец покрывал эти его деяния? Вы вообще знаете, кто такой Дэниел Мертон?
— Конечно, — сказал я.
Он снова посмотрел на мертвеца.
— Ох, не нравится мне все это. Но заниматься этим делом придется. А что сказал вам Мертон-старший, когда вы с ним разговаривали?
— Он сказал, что когда его сын убил пару девушек и этого никто не заметил, то с этим еще можно было как-то мириться. Но убийство киноактрисы, как я понял, он считает, не прошло бы незамеченным. Ну и поэтому мы имеем сейчас вот эту картину.
— Он прямо так и сказал вам?
— Ну, не совсем так, немножко другими словами.
— Ладно, не распространяйтесь об этой истории, держите рот на замке, а мы что-нибудь придумаем.
— Не сомневаюсь. Это же ваша работа, детектив.
Он смерил меня подозрительным взглядом, но оставил мою реплику без ответа.
— Есть еще кое-что, — сказал я.
Он покачал головой, глядя перед собой.
— Сейчас вы скажете мне, что тот труп под сходнями на набережной тоже дело рук Мертона-младшего.
— Вы поразительно догадливы.
— О да, я догадлив. Например, догадываюсь, что мог бы сейчас треснуть вас рукояткой пистолета по голове. Вам показать, как я это делаю?
— Вы же сказали, что вам нравится, когда все по-честному.
— Нравится? Да мне все это вообще не нравится! — Он устало вздохнул. — Давайте-ка расскажите мне вкратце, а потом поедем в участок, и там можете распинаться сколько угодно долго.
— Томми и Грег Тэйлор были друзьями. Они шлялись по городу, ища местечко, где можно задвинуться. Думаю, Эрхардт Томми убил по дороге, а когда понял, что Тэйлор мог все видеть, позаботился и о нем тоже.
Он посмотрел на меня и проговорил задумчиво:
— Как изменился мир! Он не был таким, когда мы родились. Раньше человек, если убивал кого, то делал это, глядя ему в глаза, и делал это, только если имел на это основания. Поэтому по ночам все спали спокойно.
— И вы прямо вот верите в это?
— Да ни на секунду, — сказал он и вышел на улицу.
Я вышел следом за ним, оставив дверь открытой.
Глава 33
В полицейском участке я дал показания, но, по совету детектива Сэмьюэлса, о Дэниеле Мертоне упоминать не стал. Потом я поехал домой, позвонил Фишеру и рассказал ему все, что знал, не утаив ничего. А потом рухнул в постель и вырубился. Когда я проснулся, солнце светило вовсю, и я в той же помятой одежде, в которой спал, помчался на улицу за газетой.
На первой полосе о Мертоне не было ни слова — ни об отце, ни о сыне. Я принес газету домой и изучил ее вдоль и поперек, но не обнаружил там ни одной статьи или заметки о Мертонах или об убийстве Эрхардт. Тогда я снова побежал в киоск на углу и притащил домой еще три газеты и в них тоже просмотрел внимательно каждую статью. Ничего. Это, конечно, сильно усложняло дело — получалось, что мне как бы нечем теперь заняться.
Пока решал, стоит ли мне переодеться, я думал над тем, к кому мне наведаться. В итоге вышел из дома, так и не переодевшись. На студии мое имя числилось в списке на проходной. В приемной секретарша, только завидев меня, схватилась за телефонную трубку, но уже успела положить ее на рычажки к тому времени, когда я подошел к ее столу.
— Можете заходить, — сказала она без малейшего намека на какое бы то ни было выражение на лице.