— Но ты обязательно передай тете Элис привет от меня, — прибавил я.
Она отодвинулась от меня еще дальше и сказала:
— Я сожалею о вашей утрате.
Изобразив скорбный вид, я шумно выдохнул через нос.
— Благодарю, Конни.
Она молчала, не зная, что еще сказать, но в этот момент ко мне подошла невеста Джо — лобик ее был озабоченно наморщен, а губки слегка выпячены. Поблагодарив меня, Конни заторопилась к лифту, нажала на кнопку вызова и стала сосредоточенно наблюдать за меняющимися цифрами этажей на табло.
Я повернулся к невесте, которая выглядела немного растерянной, и поспешил обновить свою обаятельную улыбку.
— Простите, но я не помню вашего имени, — сказал я.
Она еще больше растерялась, словно не ожидала, что я вообще заговорю с ней.
— Мэри О’Брайен. — Она протянула мне руку, и я горячо пожал ее.
— Как Джозефу повезло.
Она посмотрела на свою руку, все еще зажатую в моих ладонях, похоже, не зная, как ее оттуда вызволить.
— О да…
— Я вот думаю, Куинн всегда хотела иметь дочь.
— Она была очень добра ко мне, даже когда уже болела.
Мне было трудно соотнести эти слова «очень добра» с образом Куинн, но я кивнул, словно понимая, что она имела в виду, и сказал:
— Возможно, мы как-то сможем это поправить. Я бы тоже очень хотел иметь дочь.
— Вы знаете, мне кажется, Джо сейчас требуется какое-то время, чтобы побыть наедине с самим собой, — проговорила она. У нее были идеально очерченные скулы и ясные глаза, а эта ее смущенность и наморщенный лобик только прибавляли ей очарования.
— Конечно. Я понимаю.
— Он ужасно переживает. Просто сам не свой.
Я все еще продолжал держать ее руку и чувствовал, как она уже согрелась в моих ладонях.
— Ну конечно, я понимаю.
— А знаете, я читала ваши книги, — поспешила сообщить она.
Я почувствовал, как обаятельная улыбка покинула меня, и ее место заняла кислая мина.
— Спасибо.
— Джо был против, не хотел, чтобы я читала. А мне очень хотелось, и я читала. Ну, вы же понимаете, почему?
Я напряженно пытался понять, что побудило ее на чтение.
— Вы ведь будете моим тестем, хоть даже и… Ну… в общем вы понимаете…
Тут к нам подошел Джо, по-прежнему такой же мрачный и, взяв под локоть будущую супругу, сказал ей:
— Пошли, Мэри.
Словно обжегшись, она отдернула руку, но он все же повел ее к лифту, как бы подталкивая. Движение это было мне хорошо знакомо, я сам пользовался им не раз с его матерью — но никогда с Клотильдой — и знал, что Мэри ждет разговор по дороге домой.
— Джозеф, да я не сказал ничего такого! Просто сказал, что тебе повезло, — принялся оправдываться я, идя за ними по пятам. — И я хочу, чтобы ты дал мне шанс как-то уладить наши отношения.
Он стоял спиной ко мне, уткнувшись глазами в мелькающие цифирки на табло над дверью лифта, даже не допуская возможности, чтобы я попал в поле его зрения. И это мой родной сын! Я чувствовал, как на лице моем появилось жалобное выражение, и даже разозлился на самого себя за это.
Приехал лифт, и я наблюдал, как они вошли в кабину. Перед тем как двери закрылись, они повернулись ко мне лицом, и Джо посмотрел на меня с такой испепеляющей ненавистью, что у меня внутри все похолодело, а ноги словно окаменели.
Глава 3
Получив свою копию завещания, я вернулся в отель. Ви в пеньюаре сидела за туалетным столиком, делая макияж. Когда я вошел, она обернулась. У нее готов был пока только один глаз, поэтому ее правый глаз сейчас смотрел открыто и невинно, а левый — жестко и злобно.
— Ну что там? — сказала она.
Я бросил завещание на туалетный столик перед ней и сел на постель, приняв примерно ту же позу, что и утром.
— Я думал, тебя здесь не будет, когда вернусь.
Она схватила завещание, полистала его, потом сказала:
— Ой, ладно, лучше скажи мне так, а то я не понимаю ничего в этом крючкотворстве. Сколько?
— Нисколько.
— Нисколько?! Что значит, нисколько?
— Ну то и значит — нисколько. Я не получил ничего. Все отошло к моему сыну.
Она швырнула в меня завещанием, оно ударилось о мою руку, отлетело на кровать, а оттуда свалилось на пол.
— Какого черта тогда мы приехали сюда? — Она опять повернулась к зеркалу и продолжила подрисовывать глаз.
— Но я упомянут в завещании. Если бы Джо умер раньше Куинн, то все перешло бы ко мне.
— Да? А толку-то? Кому от этого легче?
Я хотел сказать ей, что от ее злости нам обоим тоже не станет легче, но какой толк был в этих препирательствах?