— Шем Розенкранц! Прямо поверить не могу, что это ты!
Я тяжело опустился на постель.
— Привет, Хьюб.
Это был Хьюб Гилплэйн, владелец ночных клубов и порнограф из Сан-Анжело, для которого я раньше крапал похабные книжонки. Мы были друзьями, но эту дружбу испортил я в тот момент, когда занял у него денег. Сейчас он просто выбил меня из колеи. Как он вообще смог найти меня?
— Шем, как давно мы знакомы?
— Да уж тысячу лет.
— Правильно, тысячу лет. И поэтому тебе прекрасно известно, что я ненавижу больше всего.
— Когда кто-то тратит твое время.
— Правильно, когда кто-то тратит мое время. И как, по-твоему, я должен себя чувствовать, когда узнаю, что ты удрал из города, и я теперь должен тратить свое время на то, чтобы тебя разыскать?
— Хьюб, я не удирал из города. Просто Куинн умерла, а потом Джо…
— Нет, как я, по-твоему… — Он перешел на крик, и я понял: это что-то личное. Он никогда не повышал голос.
Я замолчал.
— Ну и?.. — Он подождал моего ответа и, не дождавшись, продолжал: — Мы же старые друзья! Ты что, боишься позвонить мне?
— Я сейчас вступаю в наследство и получу деньги.
— Деньги, деньги!..
Я прямо на расстоянии чувствовал, как он мотает головой, изображая оскорбленное благородство.
— Шем, ты знаешь, сколько времени я потратил, чтобы разыскать тебя? А мы ведь с тобой уже установили, что мое время — это слишком ценная вещь. В общем, мне предложили выкупить у меня твой долг, и я не стал отказываться. Мы же с тобой всегда были честны друг с другом во всем, что касается денег. В общем, это больше не моя проблема. Извини, я умыл руки.
— Ну как ты не понимаешь?! Я же тебе говорю, что сейчас получаю наследство. Собственно, поэтому я и здесь.
— Вот и отлично. Значит, у тебя не будет проблем расплатиться с новыми кредиторами.
На это я не нашел что ответить.
— Собственно, это все, что я хотел тебе сообщить, — сказал он. — Что теперь, Шем, ты должен эти деньги кому-то другому. Кому-то менее терпеливому, чем я.
— Хьюб, но…
— Извини, Шем, я дал тебе много времени, я терпел, сколько мог.
— Это да, конечно, но…
Однако он уже повесил трубку.
Я тоже положил трубку и теперь просто сидел на кровати, не в силах подняться. Всю энергию, которую вкачал в меня Монтгомери за последние тридцать шесть часов, только что за минуту вытянул Гилплэйн этим телефонным разговором. Кого я обманывал сейчас этим написанием пьесы? Я же не мог разобраться со своей собственной жизнью! А жизнь в Америке устроена так — тебе изначально дается всего один шанс, и, если ты им удачно воспользовался, то это хорошо, но, если случилось падение, то подняться вновь даже не мечтай. С таким же успехом ты можешь просто умереть или уехать куда подальше, чтобы не болтаться у остальных под ногами. Да, я сейчас вроде как получил огромные деньги, но и задолжал-то я тоже суммы немалые. И теперь какой-то гангстер выкупил мой долг… Кто знает, сколько он рассчитывает получить от меня? Нет, обманываться было глупо — я продолжал лететь под откос, а не подниматься вверх.
Но от подобных мыслей мне сейчас был один только вред, поэтому я снова снял трубку, набрал номер клиники «Энок Уайт» и попросил подозвать Клотильду. Суровая медсестра на другом конце провода попросила меня подождать, и через некоторое время я услышал в трубке голос, вселивший в меня столько же облегчения, сколько предыдущий вселил в меня страха.
— Шем, ты что-то давно не звонил!
— Знаю, детка. Я здесь просто замотался совсем. Дело в том, что Джо умер.
Клотильда жалобно пискнула: «Нет!», и сердце у меня снова упало — я думал, она будет утешать меня, а теперь получалось, что я должен утешать ее.
— Ну ладно тебе, милая, послушай…
— Шем, ты где вообще?
— Я пока еще в Калверте. Завтра похороны. А потом я поеду домой.
— Ой, я так соскучилась!.. — Она тихонько плакала.
— Я тоже соскучился.
— Я люблю тебя!
— Я тоже тебя люблю. Послушай, детка, все будет хорошо. Я должен получить деньги, я сейчас как раз оформляю наследство. Большое наследство, целое состояние. Так что я теперь смогу заплатить Филипсу. Надолго вперед.
— Ой, Шем, я так рада, — проговорила она, но радости в ее голосе было столько же, сколько и минуту назад.
— Так что теперь все будет в порядке.
— Да? Ну а Джо ведь умер?
— Все в порядке, милая.
— Я очень соскучилась.