— Да уж, это точно, — согласился я и, подавляя в себе поднимавшийся комком страх, постарался придать своему лицу суровое выражение.
— Это займет всего минуту, не больше. Что вам известно о миссис Абрамс?
— Миссис Абрамс? — переспросил я, и плечи мои сникли, а в коленях появилась слабость. То есть они не собирались арестовывать меня. Сейчас, по крайней мере.
Добрыговски ехидно ухмыльнулся.
— Вы жили с Викторией Абрамс в «Сомерсет», — подсказал Хили.
— Да. С Ви. — И, повернувшись к Добрыговски, я посмотрел ему прямо в глаза. Мне просто необходимо было в тот момент изобразить на лице негодование, в какое пришел бы любой, если бы копы заявились на похороны его сына. — Может быть, вы и помните всех своих друзей по фамилии через пять минут после погребения вашего сына, а я вот нет, знаете ли.
Он виновато всплеснул руками, но вид у него был отнюдь не виноватый.
— Да я ничего такого не имел в виду.
— Он ничего такого не имел в виду, — повторил вслед за ним Хили и, метнув на напарника суровый взгляд, снова повернулся ко мне. — Вы слышали что-нибудь о ней? Давно это было?
Машины вокруг заводились и отъезжали.
— Я давно о ней ничего не слышал, — сказал я, лихорадочно соображая, как мне теперь себя вести. Возможно, мне не следовало отрицать отношения с нею, но отрицать все остальное. — Я что-то беспокоюсь. Почему вы спрашиваете? С ней все в порядке?
— Да, конечно, у нее все хорошо, — заверил Добрыговски. — Даже просто отлично.
— На самом деле, мы не знаем, — уточнил Хили. — Мы разыскиваем ее.
— А в каких отношениях вы состоите с Викторией Абрамс? — спросил Добрыговски.
— Она… моя девушка. Мы с ней… сожительствуем. — И я решил снова изобразить гнев. — А к чему все эти вопросы? Вы заявляетесь на похороны моего сына, докучаете мне расспросами на глазах у родственников и друзей — к чему все это, я не понимаю!
— Ну, у вас на самом деле не так уж и много родственников осталось, — съязвил Добрыговски.
— Послушайте, вы!.. — Я заставил себя угрожающе шагнуть к нему навстречу, в то время как сердце у меня колотилось так, что даже кровь в ушах пульсировала. — С меня хватит уже…
Хили выставил вперед руку, словно желая остановить меня.
— Вы должны простить Добрыговски. У него это случайно вырвалось.
Добрыговски опять ухмыльнулся.
— А вы знали, что она также представляется именами Нэнси Мартин и Мишель Грант? — спросил Хили.
Я резко повернулся к нему.
— Откуда мне это знать? Не знал, конечно. А что, это разве так? — То, что Ви жила под другими именами, меня не особенно удивило, но все же этот факт застиг меня врасплох.
— Мы получили из Кливленда довольно интересные сведения о ее деяниях.
Я настороженно прищурился.
— Мне это нисколько не интересно.
— А вот это напрасно, — сказал Добрыговски. — Вам должно быть это интересно. Когда «Ви» жила под именем Нэнси Адамс, в ее доме случился пожар. Это было в пригороде Кливленда. — И, помолчав, он прибавил: — Там случился пожар, а ее муж был убит.
Глава 17
Они внимательно следили за моей редакцией.
— Ее муж?! — сказал я, не скрывая удивления и смущения.
— А вы не знали, что она раньше была замужем?
— Что значит «раньше»? Я не знал, что она вообще была замужем!
Нам посигналила какая-то машина, и я от неожиданности даже подпрыгнул, схватившись рукой за грудь. Мы все трое отошли в сторонку на траву.
— Послушайте, мне надо ехать, — сказал я. — Я не могу сейчас этим заниматься.
— Конечно, конечно, — согласился Хили. — Еще только несколько вопросов. А потом мы отвезем вас, куда скажете.
Все это мне очень не нравилось, но, возможно, так было даже лучше — поскорее от них отделаться.
Мое молчание они восприняли как согласие.
— Итак, Ви, Нэнси, миссис Абрамс. О том, что у нее был муж, вы не знали.
— Я только что сказал вам, что не знал ни про какую Нэнси или как там ее еще… И вообще я не понимаю, какое отношение все это имеет ко мне.
— Мистер Розенкранц, пожалуйста, не расстраивайтесь так. Я понимаю, что мысли у вас заняты множеством других вещей, и нам жаль, что мы вынуждены загружать вас новой информацией.
— Я не понимаю!.. — повторил я, и тут до меня дошло — Ви еще раз использовала комбинацию «убийство/поджог». Как могла она быть такой дурой?! Поэтому, уже более осторожно, я продолжал: — Так что вы там говорите? Что Ви убила мужа и подожгла дом?