— Как это произошло?
Вира поняла вопрос.
— Однажды твой отец пригласил меня в свой кабинет. Не тот, что под землёй, на «Станции 17». В обычный, в вашем доме. Мне запомнилось, что тогда была очень солнечная погода. Такая солнечная, что мне захотелось в ту же секунду спуститься на станцию и никогда оттуда не выползать. Твой отец сидел за столом посреди всего этого света.
— Какой он был?
— Высокий. Светловолосый. Ты, скорее, русая, на мать похожа, а он светлый, с крючковатым носом. Постоянно носил стёкла — сводки читал, статьи, при этом внешне это никак не отражалось. Он мог участвовать в беседе, быть вежливым и обходительным, а потом оказывалось, что за время разговора Лакон успел прочитать новую статью.
Вира тепло усмехнулась.
— Он пригласил меня сесть. Несколько минут рассказывал, как меня ценит. Это было так не похоже на Лакона, сдержанного и немногословного человека. Я смотрела на его губы, как они шевелятся, извергая ненужные слова, на свет из окна, переливающийся в его волосах, — Вира запнулась. — Мне хотелось стереть этот верхний слой и перейти наконец-то к сути.
Пауза.
— И когда он, в конце концов, рассказал — у меня волосы дыбом стали. Лакон заявил, что скоро ты умрёшь.
— Я не понимаю…
— Поверь, Лин, мне тоже потребовалось немало времени, чтобы понять.
— Как такое возможно? Если Лакон был публичным человеком, то нельзя вот так просто убить собственного ребёнка.
Вира засмеялась. Искренне и ласково одновременно. Будто пожилая респектабельная матрона, которая услышала нечто смешное и донельзя неприличное, и ей это понравилось.
— Для тех, кто обладает властью, всё возможно. В тот день Лакон рассказал, что ставленник Гнезда угрожает ему, поэтому ему придётся инсценировать твою смерть. Я не знаю, какого рода были угрозы и почему твой отец воспринял их так серьёзно, ведь и Лакон, и Руанн были сильны, могли бы повоевать в открытую. Лакон предпочёл другой путь. Согласно плану, маленькая Венилакриме должна умереть в результате несчастного случая, а ко мне приехать моя дочь. На самом деле — ты. Мы не использовали код балаклавы, мы влияли на геном. Ты изменилась внешне и внутренне, так что подозрений не возникло.
Пауза.
Лин поднялась.
— Ты загоняешь себя в ловушку, говоря подобное. Как могли меня принимать за твою дочь, если ты не была ящеррицей? Откуда бы мне появиться в городе? С неба? Зачем бы Лакону позволять ребёнку прислуги жить в его доме? Не ври мне, Вира. Если я пойму, что ты врёшь…
— Сядь.
Голос Виры, властный и громкий, заставил Лин немедленно повиноваться.
— Лакон подозревал, что его могут убить. Он инсценировал твою смерть незадолго до разрушения Мыслите. Он планировал вывезти тебя из города и переправить на прародину. Там бы тебя защитили от произвола ставленника Руанна. Как моя дочь, ты имела право пребывать в доме Лакона, просто в других помещениях. Всем сказали, что таким образом я пытаюсь смириться с потерей своей воспитанницы. Сомневающиеся не могли проверить наличие у меня настоящей дочери, — допуск к моим архивам был только у твоего отца.
Вира подошла к двери. Проверила, надёжно ли та заперта. Постучала по стене и, удовлетворённая произведённым звуком, вернулась к Лин.
— Тело мёртвой девочки сбросили с обрыва. Судьи подтвердили, что этот ребёнок — дочь Лакона и вои Китсы. Ну а тебя спрятали. Ненадолго, твой отлёт на прародину планировался на семнадцатый день лета. Напали же на город на шестнадцатый день, за день до отбытия. Башни были разрушены, я бы тебя уже никак не переправила домой, ведь тогда бы пришлось обращаться в аппарат управления соседних городов, которые, как ты уже поняла, были в сговоре с Руанном. В памяти информации о родителях у тебя не было…
— Что? Как это?
— Понимаешь, отправка на прародину — очень деликатное дело. Если человек заходит в капсулу, и его мысли и действия не соответствуют заявленному в файлах, — выход блокируется. Мы же тебя хотели отправить не как дочь Лакона, а как мою дочь.
— Вот оно как… — вздохнула Лин отстранённо. Сказала, лишь бы сказать, ведь на самом деле не понимала, что это значит.
— Да… Именно поэтому в твоих детских воспоминаниях так много пробелов. Блок накладывал твой отец, а Китса стояла рядом и плакала. Защита не только стёрла детские воспоминания, она действовала таким образом, что как только ты сталкивалась с чем-то, не соответствующим легенде, — твоя память это блокировала. Помнишь, после смерти Рамм-Дасса ты на месяц пропала? Это был худший месяц в моей жизни. Я не знаю, что с тобой тогда произошло, но уверена: ты должна была встретить нечто… другое…