— Но какая это будет жизнь? — спросила Лин после паузы и сама же ответила: — Ад, а не жизнь.
— Лин, мы всегда боялись. В чём разница?
— В том, что… что…
— …что ты видела другое, и теперь неохота возвращаться назад?
Голос Виры был спокойным. Она не пыталась уколоть. В глазах взрослой, много пережившей женщины было много разных чувств. Но в первую очередь — понимания. Она слишком хорошо знала, каково это — падать вниз. Насколько больно переживать это падение и как хочется вернуться обратно.
Лин дёрнулась, но не нашлась с ответом.
— Ну а здесь что? Кто мы на этой станции? Что нам можно, а что — нельзя? Ярмак этот, видимо, не очень хорошо к нам относится?
— Он об интересах своей станции печётся, с чего бы ему относиться хорошо к нам, тем, которые заняли часть его территории?
— А почему он согласился?
Вира усмехнулась.
— Потому что правильные люди попросили его об этом.
— Не оставили выбора?
— В точку.
Солнце как-то внезапно спряталось за облаками. В комнате сразу стало темнее.
— Давай ты несколько дней поживёшь здесь, — Вира осторожно коснулась руки Лин. — Подумаешь, поразмышляешь. Я понимаю, тебя рвёт на части от обиды и нежелания принимать правду. Но… время чуть-чуть подлечит, позволит посмотреть на ситуацию более … непредвзято. А потом, если захочешь, мы вернёмся к этому разговору.
Девушка низко склонила голову. Она как будто наблюдала за собой со стороны.
— Время, оно такое, — продолжала Вира. — Знаешь, когда Мыслите был разрушен, я думала, что не буду жить. Не смогу. Думала, одной тебя мне не хватит, чтобы восстановить все силы. Но, как видишь, я смогла прийти в себя.
— Вира, мне так тяжело, что я стараюсь не думать вообще. Не размышлять, не анализировать. Но куда бы я ни посмотрела — всюду он. Маятник — он. Утро — он. Запах — он. Руки — он. Мне казалось, что я люблю… Он! Он! — Лин сорвалась на крик. — Треклятый ящерр вывернул меня наизнанку! Мне казалось, что…
— Казалось! — жёстко прервала Вира. — Если бы не казалось, ты бы уже превратилась!
— Небеса! — воскликнула Лин. — Но я так не могу! Родная моя, я не выдержу этой боли! Пойми, я не смогу!
В попытке убежать от реальности Лин подумала о море. Она никогда не была у моря, но слышала о нём. Захотелось сейчас же, сию же секунду — на морской берег. Отстранённо бродить по песку, а вечером разжечь костёр на берегу и греться, позабыв обо всех ящеррах и землянах. Жить здесь и сейчас.
Вира молчала и ждала, когда её дочь придёт в себя.
— У меня к тебе много вопросов, — Лин вынудила себя выбраться из пляжного миража. — Ты же понимаешь это, верно?
— Понимаю. И на любой из них отвечу.
— Вира — это твоё настоящее имя?
— Частично. Это сокращение от полного имени — Вирослава.
Лин подумала. Покатала новое слово на языке.
— Красиво. А моё что означает?
— Венилакриме — приходящая слеза. Если хочешь — начни называть себя по-настоящему.
— Не хочу. Лин подходит, все всегда запоминают.
— Не подходит, — возразила Вира. — Лин — это некрасиво. Теперь у тебя нет необходимости прятаться. Требуй, чтобы тебя называли по-настоящему — Венилакриме или Лакриме.
— Имя — не главное. Пусть пока будет так.
Вира хотела сказать что-то ещё, но сдержалась.
Короткий солнечный луч дотянулся до подоконника, да там и замер. Две женщины проследили за этим вальяжным движением.
— Мне тяжело, — изрекла Лин, не отводя взгляда от окна.
— Я знаю. Это пройдёт. Всегда проходит.
— У тебя прошло?
— Я научилась… Я научилась отсекать ненужное. Ради собственного будущего.
— Я слабее, чем ты. У меня не получится.
— Нет, ты просто младше и ещё не осознала своей силы.
Вира поднялась. Кивнула на поднос.
— Поешь. Если захочешь в душ… у нас с этим не так просто, верхняя часть станции занимает лишь два жилых дома. Так что подключение к воде идёт с определённых точек. Не буду углубляться, но если захочешь в душ, — прямо по коридору и налево. Что ещё, — Вира осмотрела комнату. — На нашей территории ты в безопасности. На территории другой станции — тоже. Благодаря этому видео ты для многих людей стала героем. Но Ярмак… — Вира сжала зубы. — Я пока не могу его устранить, нам приходится мириться с его влиянием на «Станцию 7». Он или его люди могут быть… нестабильны.
— Я ничего не хочу. Из комнаты тоже вряд ли выйду. Так что на этот счёт можешь не волноваться.
Вира посмотрела на Лин, и было непонятно, удовлетворил её этот ответ или обеспокоил.
— Отдыхай.
Комната опустела. Лин медленно взяла с подноса булку и впилась в неё зубами. Приятная мякоть защекотала язык, шоколадная начинка запачкала губы.