В тот день там тренировались несколько мужчин. Они соревновались между собой, да так, что я приросла к стенке и не знала, что делать — восхищаться боем или завыть от ужаса.
Во второй раз я пришла намеренно, посмотреть, как Руанн соревнуется с терциями, которые, как объяснила Возница, были отобраны из основного состава для того, чтобы помогать судье оставаться в хорошей форме.
Чем дольше я наблюдала, тем отчётливее понимала, как мне тогда повезло, что мы пленили судью. Это была удача, не более.
Терции наступали — иногда по одному, иногда сразу по двое на одного Руанна. Мой ящерр отбивался с завидным успехом.
Руанн когда-то шутил, что их техника боя учит противопоставлять законы физики силе мышц. Я этого понять не могла и продолжала верить в ловкость рук и непогрешимую выносливость.
Мне уже посчастливилось увидеть особый бой — поединок с использованием лишь хвостов. Его созерцание вызывало только одну мысль: зачем им вообще оружие, если из тела растёт смертельно острый и ядовитый кнут?
Наблюдая за боем, я задумалась и о более важных вещах.
Мировая сеть была полностью настроена на ящерриный мир. Их проблемы, их рынок сбыта, их физиология и мода… Ни слова о земных людях. А если и были, то, например, реклама о продаже «орешников» — ошейников, созданных специально для землян, чтобы не убегали. Или услуги проектировщика комнаты удовольствий. Сколько девушек умерло в подобных местах, до этого страдая и умоляя о пощаде?
Руанн и его дом казались отдельным островом, где ничто подобное произойти не могло. Иногда, наблюдая за терциями, за их соревнованиями, я выбирала одного из них и начинала додумывать, каких женщин он предпочитает? Посчастливилось ли ему найти ту самую ящеррицу?
Земная женщина? Как он ведёт себя там, за закрытой дверью своего дома? Жесток ли он к той девушке, которую удерживает подле себя? Для меня он — один из воинов судьи, а для той, другой, возможно, целый мир.
Нега обуяла тело. На расстоянии не более десяти метров продолжался бой сильнейших созданий на этой планете, а я, закутанная в тёплый плед, держала в руках уютную согревающую чашку. Мне было хорошо.
На улице — снег. В помещении — тепло. Огромные окна усиливали впечатление от морозной зимы. Так холодно на улице, и так тепло внутри.
Я присматривалась к технике боя терция с Руанном, военное прошлое дало о себе знать. Если не участвовать в поединке, а только наблюдать, ящерриные атаки могут привести в восторг.
Внезапно Руанн прервал бой и отдал терциям команду покинуть зал. Он обратился не только к ящерру, с которым соревновался, но и к тем, кто находился рядом и следил за боем. Я засуетилась. Инстинкт побудил выйти вместе с остальными, но хищная улыбка Руанна пригвоздила к месту.
— Лин, тебе я уходить не приказывал.
Я хмыкнула.
— Да, мне не приказывал, — сделала акцент на последнем слове.
Его власти я была в силах противопоставить лишь моё уважение к нему. Мы оба знали, что судья мог приказать, но также знали, что это сделает с нашими отношениями.
Он подошёл ко мне. Подал руку и помог подняться. На лице всё так же блуждала лукавая и самодовольная улыбка.
— Что?
— Хочу с тобой… — и сделал красноречивую паузу.
— Хм… — я оглянулась. — Здесь?
— Не о том думаешь, Лин, — насмешничали ящерриные глаза. — Хочу с тобой… посостязаться.
Издевается!
— Я… хм… Ты знаешь, что избиение младенцев в моей культуре не приветствуется?
Руанн подошёл к стене и снял с неё два длинных, немного закруглённых ножа. Мы их привыкли называть «гражданскими» за удобство при ежедневном ношении.
— Милая Лин, — обманчиво сладко сказал ящерр, — мне казалось, мы пришшли к пониманию того, что я не принадлежу к твоей культуре.
Он бросил мне острый нож, и я инстинктивно схватилась за рукоятку. Рука поймала оружие до того, как мозг осознал, что я таким образом приняла вызов. Ещё бросок — второй нож тоже у меня.
Мгновение — у него в руках два таких же ножа.
И он без предупреждения начал атаковать. Резко. Молниеносно!
Угрожающие наступательные движения пробудили во мне настоящий страх. Я уже не видела того Руанна, в объятиях которого проснулась утром.
Ящерр! Убийца!
— Я не в подходящей форме. Мне нужно переодеться, — пробормотала, отступая к стене. Я все ещё пыталась свести всё к шутке. Весьма неудачной шутке!
— Можешшь снять с себя одежду. Если хочешшь, я сделаю то же самое, чтобы мы были на равных, — продолжал паясничать Руанн.