Впереди она увидела перегородку. По краям били тоненькие струи воды, почти что пыль. Она подошла ближе. Секундное замешательство, и Алиша коснулась холодной поверхности. С другой стороны покоились неисчислимые тонны воды, столетие находясь в состоянии пата, перед этой перегородкой. Фэннинг рассказал историю всего этого. Вся система метрополитена в Манхэттене находится ниже уровня моря. Это катастрофа, просто отсроченная. После урагана «Вильма», когда тоннели затопило, отцы города решили установить мощные перегородки, чтобы сдерживать воду. А когда началась эпидемия вируса и прекратилось электроснабжение, все они были закрыты аварийными механизмами. Они уже больше ста лет сдерживали натиск океана.
Не бояться, не бояться…
Она услышала позади себя какую-то возню. Резко развернулась, подымая факел. На границе тьмы и света сверкали оранжевые глаза. Большой самец, худой, ребра торчат. Он сидел на корточках, будто жаба, между рельсами. На кончиках его острых зубов висела крыса. Крыса пищала и извивалась, размахивая лысым хвостом.
– И чего ты тут забыл? – сказала Алиша. – Пшел вон.
Челюсти с лязгом сомкнулись. Брызнула кровь, раздался характерный сосущий звук, и Зараженный выплюнул опустошенный мешок кожи, шерсти и костей на пол. У Алиши скрутило живот, не от тошноты, а от голода. Она уже неделю не ела. Зараженный выставил вперед когтистые лапы, трогая воздух, будто кошка. Наклонил голову, глядя на нее. Что же это такое, видимо, подумал он.
– Давай уже, – сказала Алиша, махнув факелом, как ножом. – Брысь. Пшел.
Последний взгляд на нее, и существо метнулось прочь.
Фэннинг заранее подготовился к дневному свету, закрыв занавеси. Он сидел на своем привычном месте, за столиком на галерее в главном зале, читая книгу при свете свечи. Когда она подошла, он поднял взгляд.
– Охота хорошая?
– Я не голодна была, – ответила Алиша, садясь.
– Тебе следует есть.
– Как и тебе.
Он снова перевел взгляд на книгу. Алиша глянула на обложку. «История Гамлета, принца датского».
– Ходил в библиотеку.
– Я уже поняла.
– Очень печальная пьеса. Нет, не печальная. Злая. – Фэннинг пожал плечами. – Я ее многие годы не перечитывал. Теперь воспринимаю ее по-другому.
Он нашел нужную страницу, поглядел на Алишу и поднял палец, будто профессор на лекции.
– Только послушай.
Алиша ничего не сказала, и Фэннинг приподнял брови, глядя на нее.
– Что, не поклонница?
У Фэннинга всегда так было с настроением. Мог днями молчать, весь в своих мыслях, а потом вдруг разговориться безо всякого предупреждения.
– Я понимаю, почему тебе это нравится.
– «Нравится» – не слишком верный термин.
– Вот только окончание выпадает. Кто тут король?
– Именно.
Солнечный свет проникал через щели между занавесями, рисуя бледные полосы на полу. Похоже, Фэннинга они не особенно волновали, хотя его чувствительность к солнечному свету была куда сильнее, чем у нее. Любое прикосновение солнечного света было для него чрезвычайно болезненным.
– Они просыпаются, Тим. Охотятся. Перемещаются в тоннелях.
Фэннинг продолжал читать.
– Ты меня слушаешь?
Фэннинг оторвал взгляд от книги и нахмурился:
– Ну и что с того?
– Мы так не договаривались.
Он снова опустил взгляд к книге, хотя лишь делал вид, что читает. Алиша встала.
– Пойду, проведаю Солдата.
Он зевнул, обнажая клыки, и улыбнулся ей бледными губами.
– Буду здесь.
Алиша натянула очки, вышла на Сорок Третью и пошла в северном направлении по Мэдисон-авеню. Весна наступала медленно, неуверенно, в тени всё еще лежали сугробы, а почки только начали набухать. Конюшня находилась у восточной части парка, на Шестьдесят Третьей, чуть южнее зоопарка. Сняв с Солдата попону, она вывела его наружу. Парк застыл в безмолвии, на грани времен года. Алиша села на валун у пруда и глядела, как конь щиплет траву. Он с достоинством переносил свой возраст, уставал быстрее, но не слишком, не теряя твердости шага и силы. В хвосте и гриве появились седые пряди, а еще на опушке на ногах. Проследив, чтобы он поел вдоволь, Алиша оседлала его и вскочила в седло.
– Потренируемся немного, парень, что скажешь?
Она повела его вперед по лугу, в тень деревьев. Вспомнила тот день, когда впервые увидела его, всю ту дикую силу, что была спрятана внутри него, когда он стоял в одиночестве у развалин гарнизона в Кирни, поджидая ее, будто послание. Я твой, а ты – моя. И не будет никого другого для нас обоих. Миновав перелесок, она подняла его сначала в рысь, а потом в кантер. Слева от них было водохранилище, миллиард галлонов воды, кровь, питающая зеленое сердце города. Доехав до перекрестка Девяносто Седьмой, она спешилась.