Она повесила куртку в шкаф и пошла на кухню, чтобы погреть воды на чай. Плита еще горячая, Холлис всегда так делал к ее возвращению. Сара дождалась, пока закипит чайник, а затем налила кипятка через сито, в которое положила трав, взятых из баночек, аккуратно стоящих на полке над раковиной, на каждой из которых аккуратным почерком Холлиса было написано, что в ней лежит. «Мелисса», «Мята перечная», «Лепестки роз» и так далее. Привычка библиотекаря, как говорил Холлис, внимание к мельчайшим деталям. Будь это всё в ведении Сары, ей бы полчаса пришлось искать нужную вещь.
Когда она вернулась в гостиную, Холлис проснулся. Потер глаза и сонно улыбнулся.
– Сколько времени?
Сара села за стол.
– Не знаю. Часов десять.
– Я, похоже, уснул.
– Вода горячая. Могу и тебе чаю сделать.
Вечером они всегда пили чай вместе.
– Нет, я сам.
Он побрел в кухню и вернулся с кружкой, от которой шел пар. Поставил ее на стол. Не стал садиться, а подошел к Саре сзади и взялся пальцами за ее плечи. Принялся разминать ей мышцы, постепенно усиливая давление. Сара уронила голову вперед.
– О, как хорошо, – простонала она.
Он помял ей мышцы у шеи еще с минуту, а затем обхватил ладонями плечи и начал двигать вращательными движениями. Один за другим зазвучали щелчки.
– Ой.
– Просто расслабься, – сказал Холлис. – Боже, какая ты зажатая.
– Ты бы тоже такой был, если бы сотню детей осмотрел.
– Ну ладно, рассказывай, как там старая ведьма?
– Холлис, не груби. Она просто святая. Надеюсь, что у меня будет хотя бы половина ее сил, когда я буду в ее возрасте. О, вот тут.
Холлис продолжил свое приятное занятие, и напряжение постепенно оставило Сару.
– Я тоже могу тебя потом размять, если хочешь, – сказала она.
– Давно бы так.
Сара вдруг почувствовала себя виноватой. Запрокинула голову и посмотрела на него.
– Наверное, я в последнее время мало на тебя внимание обращала, да?
– Это в порядке вещей.
– В смысле, стареем.
– По мне, так ты отлично выглядишь.
– Холлис, мы уже дедушка с бабушкой. У меня почти все волосы седые, а руки – как вяленое мясо. Не стану лгать, это меня угнетает.
– Слишком много разговариваешь. Наклонись-ка вперед опять.
Она опустила голову и положила ее на руки.
– Сара и Холлис, эта пожилая чета, – со вздохом сказала она. – Кто бы мог подумать, что мы такими станем?
Они выпили чай, разделись и легли в постель. Обычно с улицы доносился какой-нибудь шум – люди разговаривали, собаки лаяли, нормальные звуки городской жизни, – но когда отключили электричество, стало очень тихо. Уже некоторое время. И правда, сколько уже они этого не делали, месяц, два? Однако привычный ритм и мышечная память, после стольких лет брака, никуда не делись.
– Я вот думала, – сказала Сара, когда они закончили.
Холлис примостился рядом, обнимая ее. Будто две ложки в ящике, так они это называли.
– Я не удивлен.
– Я по ним скучаю. Мне грустно. Всё не так. Я думала, что нормально это перенесу, но не получается.
– Я тоже по ним скучаю.
Она повернула голову к нему.
– Тебе действительно это важно? Только честно.
– С какой стороны посмотреть. Думаешь, им в этих маленьких городках нужны библиотекари?
– Мы можем узнать. Врачи им точно нужны, а ты нужен мне.
– А что же с больницей?
– Пусть Дженни всем заправляет. Она уже к этому готова.
– Сара, но ты же вечно жалуешься на Дженни.
Сара опешила:
– Правда?
– Без конца.
«Интересно, неужели это так», – подумала Сара.
– Ладно, кто-нибудь найдется больницей руководить. Для начала можем просто к ним съездить, чтобы понять, что из этого получится. Прикинуть расклад.
– Сама понимаешь, может, они и не слишком хотят, чтобы мы к ним переехали, – сказал Холлис.
– Может, да. Но если всё будет нормально и все согласятся, можем и сами дать заявку на участок. Или что-нибудь построить в городке. Я могу открыть там практику. Черт, да у тебя у самого столько книг, что уже впору свою библиотеку открывать.
Холлис с сомнением нахмурился:
– Всем нам тесниться в том крохотном доме.