Питер подошел сзади, опуская пистолет. Невысокий мужчина, крепкого телосложения, его широкие плечи заполнили кресло целиком.
– Покажи свои руки.
– Хорошо. Ты не спишь.
Голос человека был спокоен, почти что небрежен.
– Руки, будь ты проклят.
– Хорошо, хорошо.
Мужчина поднял руки, расставив пальцы.
– Вставай. Медленно.
Мужчина медленно поднялся с кресла. Питер сжал рукоять пистолета.
– А теперь лицом ко мне.
Мужчина развернулся.
Вот черт, подумал Питер. Черт, черт, черт.
– Не думаешь, что можно уже не наставлять на меня это?
Майкл постарел. Как и все они. Вся разница в том, что Майкл – тот мысленный образ, который остался в голове Питера, – резко перепрыгнул эти двадцать лет. Когда на себя каждый день в зеркало смотришь, перемен не замечаешь, зато очень хорошо видишь их у других.
– Что с охранниками?
– Не беспокойся. Правда, головы у них потом знатно болеть будут.
– В два смена караула, если тебе интересно.
Майкл поглядел на часы.
– Девяносто минут. Я бы сказал, уйма времени.
– Для чего?
– Для разговора.
– Что ты сделал с нашим горючим?
Майкл посмотрел на пистолет и нахмурился:
– Я серьезно, Питер, ты меня нервируешь.
Питер опустил пистолет.
– Раз уж речь зашла, у меня тебе подарок. – Майкл показал на лежащий на полу рюкзак. – Не возражаешь?
– О, чувствуй себя как дома.
Майкл достал бутылку, замотанную в промасленную бумагу, всю в пятнах. Развернул и протянул Питеру.
– Мой последний рецепт. Голову тебе прочистит – мама не горюй.
Питер принес с кухни две стопки. Когда он вернулся, то Майкл уже переставил кресло-качалку к небольшому столику у дивана, и Питер сел напротив него. На столе лежала большая картонная папка. Майкл срезал воск с бутылки, наполнил стопки и поднял свою.
– За товарищей.
Запах ударил Питеру в нос так, будто он выпил чистого спирта.
Майкл удовлетворенно облизнул губы.
– Неплохо, если мне будет позволено себя похвалить.
Питер едва не закашлялся, у него заслезились глаза.
– Значит, тебя Данк послал?
– Данк? – Майкл скривился. – Нет. Наш старый приятель Данк вместе со своими подручными отправился в очень долгий заплыв.
– Подозревал нечто подобное.
– Не стоит меня благодарить. Оружие получил?
– Ты забыл сказать, зачем оно.
Майкл взял в руки папку и развязал шпагат. Достал три документа – какой-то рисунок, лист бумаги с рукописным текстом и газету. «Интернэйшнл Джеральд Трибьюн», было написано на ней сверху.
Майкл наполнил стопку Питера и подвинул к нему.
– Выпей.
– Не хочу больше.
– Поверь, захочешь.
Майкл ждал, когда Питер что-нибудь скажет. Его друг стоял у окна, глядя в ночь, хотя Майкл и сомневался, что он что-то видит.
– Прости, Питер. Понимаю, что это плохие новости.
– Как ты можешь быть настолько уверен, черт побери?
– Тебе придется мне поверить.
– И это всё? Поверить тебе? Я статей пять нарушаю, просто разговаривая с тобой.
– Это случится. Зараженные возвращаются. Для начала, они вообще не исчезали на самом деле.
– Это… это безумие.
– Хотел бы я, чтобы так.
Майклу еще никогда-никого не было так жалко с тех пор, как он сидел на крыльце с Тео в прошлой жизни и рассказывал ему, что аккумуляторы выходят из строя.
– Этот другой Зараженный… – начал Питер.
– Фэннинг. Зиро.
– Почему ты его так называешь?
– Потому, что он сам себя так осознаёт. Субъект Зиро, Ноль, первый, кто был заражен. В документах, которые Лэйси отдала нам в Колорадо, описываются тринадцать подопытных. Двенадцать и Эми. Однако вирус должен был откуда-то взяться. Носителем был Фэннинг.
– Так чего же он ждет? Почему не напал на нас многие годы назад?
– Знаю только, что я рад, что он этого не сделал. Это дало нам необходимое время.
– И Грир знает это благодаря некоему… видению.
Майкл ждал. Иногда надо лишь ждать, он знал. Сознание отказывается воспринять некоторые вещи; приходится дать возможность рефлексу сопротивления исчерпать себя.
– Двадцать один год, как мы ворота открыли. А теперь ты сюда приперся и говоришь, что это было большой ошибкой.
– Я понимаю, что это тяжело, но ты не мог этого знать. Никто не мог. А жизнь должна была продолжаться.
– И что ты предлагаешь, чтобы я людям сказал? Старому человеку приснился плохой сон, и теперь, полагаю, мы все погибнем?
– Тебе незачем им что-то говорить. Половина не поверит, половина свихнется. Начнется хаос. Всё развалится. Люди сложат один к одному. У нас на корабле место для семисот человек, не больше.