– Заткнись, черт тебя дери.
– Ты не одна из них. Ты никогда не была, с того дня, как Полковник вывел тебя за Стену и оставил там. Ты сидела под деревьями и плакала всю ночь. Разве не так?
Откуда он всё это знает?
– Он утешил тебя, Алиша? Сказал, что жалеет? Ты была просто маленькой девочкой, а он оставил тебя совсем одну. Ты всегда была… одна.
Решимость окончательно покидала ее. Силы хватало лишь на то, чтобы не опустить меч.
– Я знаю это, поскольку я знаю тебя, Алиша Донадио. Мне ведомы все тайны твоего сердца. Неужели не понимаешь? Именно поэтому ты пришла ко мне. Я единственный, кто знает.
– Прошу тебя, перестань, – взмолилась она.
– Скажи мне. Как ты назвала ее?
С ней было покончено. У нее не осталось ничего. Кем бы она ни была, кем бы ни хотела быть, она чувствовала, как ее личность исчезает.
– Скажи мне, Лиш. Скажи мне имя твоей дочери.
– Роуз.
Ей сдавило горло, когда она произнесла это имя.
– Я назвала ее Роуз.
Она начала всхлипывать. Где-то, на неизвестном ей расстоянии, брякнул о пол упавший меч. Мужчина встал, обнял ее и прижал к себе. Она не сопротивлялась, ей нечего было этому противопоставить. Она плакала и плакала. Ее маленькая девочка. Ее Роуз.
– Именно поэтому ты пришла сюда, так?
Его голос тихо звучал у ее уха.
– Для этого и было предназначено это место. Ты пришла, чтобы произнести имя своей дочери.
Она кивнула, уткнувшись в него. И услышала, как говорит «Да».
– О, моя Алиша. Моя Лиш. Знаешь ли ты, где ты находишься? Твои путешествия окончены. Что такое дом, как не место, где тебя по-настоящему понимают? Скажи вместе со мной: «Я пришла домой».
Мгновение сопротивления, и она сдалась.
– Я пришла домой.
– «И я никогда не уйду отсюда».
Внезапно это оказалось очень легко.
– И я никогда не уйду отсюда.
Миновало мгновение. Он отошел назад. Она смотрела на его доброе лицо, такое понимающее, сквозь слезы. Он подвинул стул.
– А теперь посиди со мной, – сказал он. – У нас всё время этого мира. Посиди со мной, и я расскажу тебе всё.
II. Возлюбленный
28–3 гг. Д. З (1989–2014)
За каждой великой ненавистью скрывается история любви.
Ибо я человек, познавший и вкусивший любви. Я говорю «человек», поскольку я именно так себя ощущаю. Посмотри на меня, что ты видишь? Разве я не имею человеческий вид? Разве я не испытываю чувства, как испытываешь их ты, не страдаю, как страдаешь ты, не скорблю, как скорбишь ты? Что есть сущность человека, если не всё это? В человеческой жизни я был ученым по фамилии Фэннинг. Тимоти Фэннинг-младший, профессор кафедры биохимии Колумбийского университета, стипендиат Элоизы Армстронг. Известный и уважаемый, значимая фигура в те времена. К моему мнению по многих вопросам прислушивались, я шествовал среди людей моей профессии с высоко поднятой головой. Я был человеком со связями. Жал руки, целовал щеки, заводил друзей, любовниц. Богатство и удача сами текли мне в руки, я пил самый сладкий нектар моего тогдашнего мира. Квартира в городе, загородный дом, изящные автомобили, хорошие вина – всё это у меня было. Я обедал в роскошных ресторанах, ночевал в дорогих отелях, в моем паспорте не было свободного места от виз. Я был трижды помолвлен и трижды женат, и хотя союзы эти обратились в ничто, каждый из них в конечном счете не стал причиной для сожалений. Я работал и отдыхал, танцевал и плакал, надеялся и помнил и даже молился время от времени. В целом жил полной жизнью.
А затем я умер в джунглях Боливии.
Ты знаешь меня как Зиро. Такое имя уготовила мне история. Зиро Разрушитель, Великий Пожиратель Мира. То, что эта история никогда не будет написана, вопрос для онтологического спора. Что случается с прошлым, когда нет людей, чтобы записать его? Я умер и возродился к жизни – это старейшая из человеческих легенд. Я восстал из мертвых, и что же узрел я? Я оказался в доме, заполненном голубым светом, чистейшей голубизны, лазури, той, какую обрело бы небо, слейся оно с морем. Мои руки и ноги, даже моя голова, были привязаны к ложу. В том месте я был пленником. Разрозненные образы наполняли мое сознание, вспышки света и цвета, которые никак не желали складываться в нечто осмысленное. Мое тело гудело. Это единственное слово, которое пришло мне на ум, когда закончились последние стадии моей трансформации. Мне лишь предстояло узреть мое тело, находясь внутри него.