И тут внутри меня зазвенели сигналы тревоги. Освещение в комнате начало меняться. Наступал рассвет, отмщение мне. Я лихорадочно забегал по дому, задергивая все шторы, закрыл переднюю и заднюю двери. В ближайшие двенадцать часов я никуда не пойду.
Я проснулся в восхитительной темноте, поняв, что это был самый живительный сон, каким я когда-либо спал, без единого сновидения. Ни единый стук в дверь не разбудил меня; уход сестры Дафф из этого мира еще никто не заметил, хотя это определенно случится со временем. Я начал быстро собираться. В американской глубинке даже вампиру, особенно тому, который хочет, чтобы его не раскрыли, нужны деньги. Внутри кухонного кувшина в форме кошки я нашел две тысячи триста долларов купюрами, более чем достаточно, и револьвер калибра.38, предмет, необходимый мне менее, чем любому другому в человеческой истории.
Я планировал двинуться на восток, зигзагом, избегая главных дорог. Путешествие займет пять, быть может, шесть ночей. Потрепанная «Королла» сестры Дафф, внутри которой валялись фантики от конфет, банки от газировки и прочий хлам, некоторое время мне послужит, но потом от нее придется избавиться. Кто-нибудь определенно придет к ней и обнаружит мертвого демона в ванной. Как и пропавший автомобиль. Я выглядел – да и чувствовал себя смешно – в штанах и куртке этой женщины, висящих на мне, как на вешалке. Предстояло обзавестись более подходящим костюмом.
Спустя восемь часов я был в южной части Миссури, где и начал придерживаться определенного распорядка жизни, необходимого на данном этапе. Каждый раз рассвет заставал меня в безопасном укрытии, в комнате дешевого мотеля с закрытыми занавесками и картонками на стеклах, приклеенных сантехническим скотчем. И табличкой «Не беспокоить» на двери. С наступлением ночи я снова отправлялся в путь, ехал без остановки, пока до рассвета не оставалось час-два. В Карбондэйле в штате Иллинойс я решил избавиться от «Короллы». А еще я был очень голоден. С наступлением темноты я вышел из отеля, сел в припаркованную машину и стал следить за приезжающими и отъезжающими собратьями-путешественниками, выбирая подходящий источник питания, одежды и транспорта. Выбранный мной мужчина был примерно моего роста и веса; а еще, к пущему удобству, он, похоже, был выпивши. Когда он входил в свою комнату, я протолкнулся следом и аккуратно убил его прежде, чем он успел издать хоть какой-то звук, кроме пьяного стона. В его вкусе были резкий оттенок никотина и дешевого виски из бара. Завернув его в занавеску из душа, чтобы на время скрыть запах разложения, я засунул его в шкаф, разобрался с содержимым его бумажника и чемодана («Докерсы», мятые спортивные рубашки в отвратительную клетку, шесть пар нижнего белья и две – «модные» трусы-боксеры с надписью «Мир любит меня, я ирландец» прямо на паху) и быстро смотался в его роскошно отделанном внутри совершенно американском седане. Согласно визитным карточкам в его бумажнике, он был региональным менеджером по продажам производителя промышленных систем вентиляции. Я вполне мог оказаться на его месте в прошлой жизни.
И подобным образом я медленно перемещался через огромный безликий кусок земли американского Среднего Запада. Миновали мили и ночи, и дорога стала гипнотизировать меня, унося мои мысли в прошлое. Я думал о моих родителях, давно умерших, о городке, в котором вырос, – двойнике множества таких же захолустных городков, тех, что я, Царь Разрушения, проезжал на машине, никем не замечаемый, всего лишь два огонька фар в темноте. Я думал о людях, которых знал, друзьях, с которыми водил дружбу, женщинах, с которыми делил ложе. Думал о столах с хрустальными бокалами, украшенных цветами, с видом на море, о ночи – печальной и прекрасной ночи, – когда под падающим снегом я привез мою возлюбленную домой. Я думал обо всём этом и о многом другом, но более всего я думал о Лиз.