Я присел у самого верха лестницы, ведущей на западную часть галереи. Один из транспортных полицейских мгновенно глянул на меня, но я теперь был одет как уважаемый человек, «белый воротничок», и не выглядел ни засыпающим, ни пьяным. Так что он не стал смотреть на меня внимательно. Я начал оценивать окружающее с точки зрения логистики. Центральный вокзал был не просто местом остановки поездов, он являлся сплетением основы города, его огромного подземного мира тоннелей и станций. Каждый день люди проходили тут сотнями тысяч, и большая их часть глядела исключительно себе под ноги. Другими словами, идеальное место для моих целей.
Я ждал. Шли часы, превращаясь в дни. Похоже, никто не замечал меня, а если и замечал, то не придавал значения. Слишком много другого происходило в мире.
А затем, когда прошел некий неизвестный мне интервал времени, я услышал звук, которого не слышал прежде. Звук, который издает тишина, которую больше некому слышать. Наступила ночь. Я встал со своего места на ступенях и вышел наружу. Нигде не горел свет, темнота была настолько всеобъемлющей, что я будто оказался в море, во многих милях от берега. Я поднял взгляд и узрел любопытнейшее зрелище. Звезды, сотни, тысячи, миллионы, застывшие в своем медленном вращении вокруг пустого мира, так, как они делали с начала времен. Лучики их света падали на мое лицо, будто капли дождя, струящиеся из прошлого. Я не понимал, что я чувствую, знал лишь, что чувствую это. И в конце концов я начал плакать.
15
Итак, к моей скорбной истории.
Посмотрите на него, способного юношу, приятного на вид, изящного, со всклоченными волосами, загорелого от лета, проведенного в честных трудах на открытом воздухе, сведущего в математике и механике, не лишенного амбиций и надежд, наделенного цельной, сосредоточенной на себе личностью, одного в своей спальне под крышей, который укладывает в чемодан сложенные рубашки, носки и нижнее белье. И почти ничего больше. На дворе 1989 год, дело происходит в провинциальном городке Мерси, Милосердие, в штате Огайо. Городке, немного известном своими изделиями из бронзы. Говорят, там делали самые лучшие в истории современных войн гильзы, хотя, как и всё остальное в истории этого городка, это осталось в прошлом. Комната, в которой через час никого не будет, будто святилище, посвященное юности этого человека. Вот выставлены его награды. Армейская лампа у кровати, занавески с рисунками на военную тему, полки, заполненные романами о подростках, которых все недооценивали, но они смогли раскрыть преступления, те, что не смогли раскрыть старшие. Стена со штукатуркой нейтрального цвета, на которых вымпелы спортивных команд и загадочная картина Эшера с касающимися друг друга руками. Напротив – продавленная старая кровать с подобающим времени плакатом модели из «Спортс Иллюстрэйтед» с торчащими сквозь купальник сосками, сладострастно расставленные ноги и завлекающий взгляд, едва скрытая купальником вагина, на которую парень каждую ночь своего отрочества яростно мастурбировал.
Но посмотрите на этого парня. Он пакует вещи с загадочной торжественностью, будто плакальщик на похоронах ребенка. Это самое подходящее описание той сцены. Проблема не в том, что он не может уложить свои вещи – может, – но, напротив, убогое содержимое его чемодана совершенно не вяжется с величием того места, куда он отправляется. Понять это можно, лишь увидев на рабочем столе мальчика письмо. «Дорогой Тимоти Фэннинг», вычурными буквами, и алый герб в форме щита со зловещим девизом Veritas, «Истина». «Поздравляем, добро пожаловать на факультет Гарвардского университета 1993 года!»
Это начало сентября. Снаружи идет непрекращающийся мелкий дождь, листва еще зеленая, летняя, она обвивает небольшие дома и дворики захолустного городка и вывески на фронтонах. Одна из них принадлежит отцу мальчика, единственному в городке офтальмологу. Это ставит мальчика в верхнюю часть табели о рангах чахнущей экономики городка. В то время и в том месте они – люди вполне зажиточные. Отца все знают, ценят, с ним здороваются так часто, что он идет по улицам городка под нескончаемый хор приветствий. Ведь кто еще более достоин восхищения и благодарности, как не человек, который надевает тебе на нос очки, позволяющие тебе видеть все в этой жизни? Ребенком мальчик любил приходить в офис к отцу, мерить подряд все очки, стоящие на полках, и тосковать по тем дням, когда ему потребуются собственные. Но этого так и не случилось, его глаза были идеальны.