Я был окончательно перегружен информацией и под действием трех бокалов крепкого коктейля не додумался задать самый очевидный вопрос. Почему, ради всего святого, Джонас Лир захотел жить в одной комнате с летуном?
– Окей, тогда я это сделаю, – сказала Лиз. – Он был в Уганде.
Я поглядел на Лира:
– И что ты делал в Уганде?
– Ой, немного того, немного сего. Как оказалось, у них там идет самая настоящая гражданская война. В рекламном проспекте об этом не было.
– Он работал в лагере беженцев по линии ООН, – объяснила Лиз.
– Ага, копал выгребные ямы и грузил мешки с рисом. Это не делает меня святым.
– По сравнению со всеми нами делает. Твой новый товарищ по комнате, Тим, не сказал тебе, что у него серьезные планы, как спасти мир. Я говорю об изрядном комплексе спасителя. У него эго размером с дом.
– На самом деле я подумываю, чтобы всё это бросить, – сказал Лир. – Это не стоит того, чтобы дизентерию подхватить. В жизни никогда так не паносил.
– Поносил, не «паносил», нет такого слова, – поправила его Лиз.
Я едва поспевал за этими двумя, и проблема была не просто в том, что я был пьян или уже наполовину влюблен в подругу моего товарища по комнате. У меня было ощущение, что из 1990 года в Гарварде я прямиком попал в кино 40-х годов с блиставшими тогда Спенсером Трэйси и Катариной Хэпберн.
– Ну, думаю, специализация на английском – здорово, – заметил я.
– Спасибо тебе. Видишь, Джонас? Не все в мире такие мещане.
– Предупреждаю тебя, – сказал Лир, махнув пальцем в моем направлении, – ты сейчас разговариваешь с еще одним занудой-ученым.
Лиз сделала раздраженное лицо.
– Моя жизнь внезапно наполнилась учеными. Скажи, Тим, а ты какие науки изучаешь?
– Биохимию.
– А точнее? Мне всегда интересно было.
Я ощутил странную радость оттого, что мне задали такой вопрос. Возможно, дело было в том, кто его задал.
– Строительные элементы всего живого, если в общем. То, что дает возможность жить всем существам, то, что заставляет их умирать. Биохимия обо всём этом.
Она одобрительно кивнула:
– Что ж, очень хорошо сказано. Я бы сказала, что в тебе есть нечто поэтическое. Ты начинаешь мне нравиться, Тим из Огайо.
Она допила коктейль и отставила бокал в сторону.
– Что же до меня, то я здесь на самом деле пытаюсь выработать философию жизни. Весьма дорогой способ, надо сказать, но в свое время мне это показалось хорошей идеей, и я решила этим заняться.
Какое роскошное устремление – четыре года в университетском колледже, двадцать три штуки баксов разом, чтобы выработать в себе личность. Это показалось мне еще одним чуждым аспектом ее характера, который я надеялся узнать получше. Я говорю «чуждым», но имею в виду «ангельским». Я был совершенно уверен в том, что она – небесное создание.
– Ты это не одобряешь?
Видимо, что-то в моем лице выдало это. Я почувствовал, как мои щеки зарделись.
– Я этого не говорил.
– Ты ничего не говорил. Позволь совет. «На то мужчине и дается речь, чтоб мог он в сети женщину завлечь».
– Извини?
– Шекспир, «Два веронца». Если короче, когда женщина задает вопрос, лучше отвечай.
– Если хочешь заполучить ее в постель, – добавил Лир и посмотрел на меня, – не обижайся на нее. Она ходячий цитатник Шекспира. Я половины не понимаю из того, что она говорит.
Я почти не знал Шекспира, мои знания его поэзии, как у большинства людей, ограничивались всем известной цитатой из «Юлия Цезаря» (жестокой, но иногда возбуждающей) и «Ромео и Джульетты» (которую до того момента я считал образцом нелепости).
– Я просто хотел сказать, что еще никогда не встречал человека, который бы мыслил таким образом.
Она рассмеялась.
– Ну, если ты хочешь общаться со мной, мальчик, повышай квалификацию. И на этом, – сказала она, вставая с кровати, – я оставляю вас.
– Но ты же и вполовину не так пьяна, как мы, – запротестовал Лир. – Я надеялся, что мне представилась возможность пообщаться с тобой.
– Надо думать.
В дверях она остановилась и посмотрела на меня.
– Забыла спросить. Ты кто?
Еще один вопрос, на который у меня не было ответа.
– Еще раз?
– Муха? Сова? Эй-Ди? Только не говори, что ты из «Порселиэн».
Лир ответил за меня:
– На самом деле нашему парню, хоть он уже и второкурсник технически, еще только предстоит прожить этот аспект жизни в Гарварде. Очень сложная история, а я слишком пьян, чтобы всё это объяснять.
– Значит, ты не в клубе? – спросила она меня.
– А тут есть клубы?
– Клубы студентов. Кто-нибудь, ущипните меня. Ты действительно не знаешь, что это такое?