Этот нож. Этот нож.
Когда мы ударились о пол, я ощутил это. Совершенно четкое ощущение и звук.
Последующие события ничуть не менее странны и окутаны в моей памяти ужасом. Я пребывал в кошмаре, в том, где случилось нечто ужасное и необратимое. Я поднялся с ее тела, под которым расплывалась лужа темной, почти черной крови. Кровь была у меня на рубашке, алое пятно. Нож вошел девушке прямо под грудину, глубоко в ее грудную полость, его вогнал туда вес моего падающего тела. Глядя в потолок, она тихо ахнула, не громче, чем может ахнуть человек, слегка удивленный. Неужели моя жизнь окончена? Эта глупая мелочь, и всё, конец? Ее глаза стали понемногу терять фокус; ее лицо стало неестественно неподвижным.
Я повернулся к раковине, и меня стошнило.
Я не могу вспомнить, как принял решение заметать следы. У меня не было никакого плана; я просто действовал. Я еще не воспринимал себя как убийцу, скорее я ощущал себя человеком, попавшим в сложную трагическую ситуацию, которая будет интерпретирована неверно. Я разделся до нижнего белья, до которого кровь девушки не успела дойти. Я огляделся, ища глазами вещи, к которым я прикасался. Конечно же, нож. От него надо будет избавиться. Входная дверь? Касался ли я ее ручки, дверного проема? Я видел передачи по телевизору, те, в которых опытные детективы прочесывают место преступления в поисках мельчайших улик. Понимал, что их старания сильно преувеличены ради драматизации, но больше полагаться было не на что. Какие невидимые следы остались от меня здесь, на разных поверхностях квартиры этой женщины, в ожидании того, что их найдут, изучат и установят мою вину?
Я прополоскал рот, вымыл ручку двери и раковину губкой. Нож я тоже вымыл, а затем завернул в мою рубашку и аккуратно убрал в карман пальто. Я больше не смотрел на ее тело, для меня это было просто невыносимо. Я протер кухонный стол и развернулся, оглядывая комнату. Что-то изменилось. Что же я видел?
Я услышал звук, донесшийся из коридора.
Что было самым худшим? Смерть миллионов? Гибель целого мира? Нет: худшим был тот звук, который я тогда услышал.
Перед моим взглядом появились подробности, которых я до этого не замечал. Яркие игрушки, плюшевые и пластиковые, валяющиеся на полу. Отчетливый запах фекалий, замаскированный сладковатым запахом присыпки. Я вспомнил про женщину, которую встретил на входе в дом. Время ее появления не было случайностью.
Снова послышался звук; я хотел убежать, но не мог. Я должен был идти туда, это было моим наказанием. Тем камнем, который я буду нести внутри себя всю жизнь. Я медленно пошел по коридору, и с каждым шагом меня всё больше наполнял ужас. Сквозь приоткрытую дверь струился слабый свет. Запах стал сильнее, он уже стоял у меня во рту. На пороге я остановился, окаменев, однако я осознавал, что от меня требуется.
Маленькая девочка проснулась и глядела по сторонам. Полгода, год – я не слишком хорошо в таких вещах разбирался. Над колыбелью висела веревка с кучей вырезанных из картона зверюшек. Она снова издала звук, тихий радостный писк. Видишь, как я могу? Мама, иди, погляди. Но ее мать лежала в луже крови в соседней комнате, глядя в бездну.
Что я мог сделать? Пасть пред ней на колени и молить о прощении? Взять ее на руки, в свои нечистые руки убийцы, и сказать ей, что мне жаль, что она осталась без матери? Должен ли я был позвонить в полицию и сидеть у ее колыбели, ожидая их?
Ничего подобного я не сделал. Я оказался трусом. Я сбежал.
Но на этом та ночь не окончилась. Можно сказать, она не окончилась никогда.
Лестница с Олд-Фултон-стрит, на тротуар Бруклинского моста. Оказавшись посередине, я достал из кармана нож и окровавленную рубашку и бросил их в воду. Время уже было около пяти утра, скоро город начнет просыпаться. Движение уже началось, ехали приезжие из пригородов, такси, грузовики служб доставки и даже пара велосипедистов в лицевых масках для защиты от мороза пронеслись мимо меня, будто демоны на колесах. Нет в мире существа более одинокого и забытого, более безликого, чем пешеход в Нью-Йорке, но это иллюзия. Все наши перемещения отслеживаются до безобразия. На Вашингтон-Сквер я купил дешевую бейсболку у уличного торговца, чтобы скрыть лицо. Нашел таксофон. Звонить 911 – не вариант, звонок сразу же отследят. Я нашел в справочнике номер «Нью-Йорк пост», набрал его и попросил соединить с отделом городских новостей.
– Городской.
– Хочу сообщить об убийстве. Женщину зарезали.
– Погодите секунду. С кем я разговариваю?