Этим ночевкам вчетвером следовало положить конец. Имеет же он право остаться наедине с собственной женой?
— На сегодня хватит, — сказал он своему рыжеволосому помощнику. Такер перевел взгляд на дом и снова посмотрел на Клейта:
— Как скажешь, хозяин.
Вот именно, думал Клейт, входя через десять минут на крыльцо. Он хозяин. И значит, несет ответственность за хозяйство. Он отец Хейли. И значит, он устанавливает правила в доме. Повесив шляпу на крюк за дверью, Клейт уже знал, каким будет первое новое правило: все дети и все собаки переселяются в другую комнату.
Клейт зашел в ванную, чтобы умыться, а когда вышел, то услышал голоса, доносившиеся с другого конца дома. Стараясь не наступать на наиболее скрипучие половицы, Клейт двинулся на этот звук.
— Мне было всего шесть лет, когда утонули мои родители, но иногда я слышу низкий голос отца и вижу его сильные руки.
Клейт остановился, вслушиваясь в ровный голос Мэлоди. Ему было двенадцать, когда Джо и Элли Мак-Калли попали в водоворот на Шуга-крик. Он и сейчас хорошо помнил этот случай. Тогда Клейта гораздо сильнее беспокоил Вайет, чем его младшая сестра. Мэл тогда была еще слишком мала. У него самого отец и мать до сих пор живы. Жива даже бабушка, которая уже почти поправилась. Скоро родители вернутся домой, и он будет видеть их каждый день. Может быть, поговорив с Мэл, рано потерявшей родителей, Хейли сможет примириться с тем, что родная мать оставила ее?
Мэлоди даже не поморщилась, когда девочка нацепила ей на ухо яркую клипсу.
— А маму свою ты помнишь? — спросила Хейли. Трудно было сдержать улыбку при виде ее серьезных карих глаз. Хейли придумала поиграть в салон красоты и разрисовывала свое лицо и лицо Мэлоди помадой и румянами. — Что ты помнишь о своей маме? — повторила она вопрос.
— Дай подумать. Мама много смеялась. Особенно поздно вечером, когда я уже лежала в кровати.
— Какая она была? — спросила Хейли, закрепляя локон Мэлоди блестящим красным гребешком на макушке.
— Я представляю ее в основном такой, как на старых выцветших фотографиях. Дедушка говорит, что, когда папа впервые привел ее домой, она не произвела на него впечатления. Она была худой, а глаза и рот казались слишком большими. Но когда она улыбнулась, у него что-то шевельнулось в груди. После этого он, по его словам, пересмотрел свое представление о красоте.
Мэлоди чувствовала, что Хейли слишком мала, чтобы понять, что такое внутренняя красота. Но девочка спросила:
— Тебе их до сих пор не хватает?
И Мэлоди стало ясно, что Хейли уже достаточно взрослая, чтобы иметь представление о душевной боли.
— Да, Хейли. Иногда мне хочется, чтобы папа уверил меня, что все будет хорошо. Я ужасно люблю дедушку, но как чудесно было бы иногда поговорить с мамой о всяких женских пустяках… А ты скучаешь по маме? — спросила Мэлоди, помолчав немного.
Девочка пожала узкими плечами.
— Может быть. Но твоя мама умерла и уже не сможет вернуться к тебе, как моя. Я знаю, никто не верит, что она вернется. Но мне-то все равно, что они все думают.
Мэлоди боялась посмотреть ей в лицо — ведь Хейли прочтет в ее взгляде тревогу.
— Что ты сегодня делала в школе? — спросила Мэлоди.
Хейли нацепила ей на ухо вторую клипсу.
— Ничего.
— Совсем ничего?
— Ну, то есть ничего интересного. Но я слышала хорошую шутку. Что это — черное, белое и красное одновременно?
— Газета, — предположил Клейт, заходя в комнату.
Ничуть не смутившись появлением отца в ее комнате, девочка спокойно взглянула на него.
— Нет, глупенький. Это скунс, больной краснухой.
Спрыгнув с кровати, Хейли закружилась на месте.
— Посмотри на меня, Клейтон. Хорошо я выгляжу?
Клейт задумчиво обхватил подбородок ладонью. Он несколько месяцев безуспешно пытался вызвать Хейли на откровенный разговор. А Мэл живет здесь всего неделю, и его дочь уже раскрывает ей свою душу.
Но, что бы ни говорила Хейли, она была очень ранимой. Как же он теперь выдворит ее вместе с собакой из своей спальни?
Хейли улыбнулась и снова плюхнулась на кровать. На них обеих, на Мэл и на Хейли, были надеты его рубашки. Хейли рубашка доходила почти до щиколоток, а у Мэл колени были открыты. На лицах у них толстым слоем лежал грим. Как ни странно, но Мэл это вовсе не портило.